Им должен был заняться хирург, и не на кухонном столе в окружении бандитов вместо аппаратов.

— Личико знакомое. — Чеховской сощуривается, смотря на меня поверх кружки. — Ты уже бывала у нас?

— Нет! — отвечаем мы в голос с Камилем, причем слишком резко, чем заставляем Чеховского смутиться.

— Ладно. — Пожимает тот плечом. — У меня так башка трещит, что я могу нести чушь. Есть какие-нибудь колеса от похмелья?

— Кодироваться тебе надо, — бубнит Камиль. — Мы с Настей как раз собираемся смотаться по делам, заскочим в аптеку. В холодильнике есть минералка. Поди не помрешь.

— Вымералка — это сильно, — вздыхает Чеховской, скрываясь в кухне, а я снова перевожу взгляд на Камиля и скрещиваю руки.

— Разве не прикольней, когда все держится в секрете?

— Да в любовных романах с предсказуемым концом интриги больше, чем в тебе!

— Ой, да ладно! Только не говори, что правда об «Олеге» не застала тебя врасплох. Да ты в лице сменилась, даже когда о моей невесте услышала. Что? Не было такого? — Камиль делает шаг вперед, вынуждая меня отвести взгляд в сторону. — Да, крошка, ты не всегда права. Советую впредь не делать поспешных выводов.

Никогда не знаешь, что именно прячется за оберткой. А сейчас дуй в ванную. У тебя пять минут!

Опять раскомандовался!

Не собираясь больше тратить на него свои расшатанные слабенькие нервы, кричащие о помощи, я беру вещи и скрываюсь за дверью ванной.

Пять минут, блин! А если шесть потрачу, что, конец света случится?

Не знаю, в какое время я укладываюсь, но стараюсь торопиться со сборами. Быстро чищу зубы, одеваюсь и расчесываюсь.

Камиль уже ждет меня у порога, когда я выхожу, и брякает ключами.

— Брат, не говори Адель, где я! — кричит ему Чеховской из кухни.

 — Вообще никому не говори. Пусть подергаются, а то расслабились.

— Слышала? — спрашивает у меня Камиль, пока я обуваюсь.

— Я, конечно, могу порой тупить, но сейчас он явно обращался к тебе.

— Тебя это тоже касается. Меньше мели языком.

Я фальшиво улыбаюсь ему, и мы выходим из дома под эту дурацкую улыбочку и молчание. Только в машине я позволяю себе всего один короткий вопрос:

— Однажды ты меня доконаешь и поедешь в лес.

Я тяжело вздыхаю, пристегиваясь ремнем безопасности.

— Тебе надо лечиться, Камиль.

А то быстро состаришься.

— У меня хорошие гены. За меня не волнуйся. Лучше о себе подумай. Ведь можешь и не успеть состариться.

Ладно, сделаю вид, что он меня запугал. Так и быть, замолчу.

Следующие двадцать минут я туплю в окно, надеясь хоть на маленький лучик солнца этой суровой осенью. Но оно меня так и не радует. Отчего мысли снова смешиваются, сгущаются и превращаются в душащий ком.

Мама, наверное, с ума сходит. Меня ищут, опрашивая коллег и подруг. Волонтеры прочесывают лес, поля, берега реки.