Даже против самого дьявола.

Черт, как же она красива! Так и манит, соблазнительно положив одну руку на свой плоский живот, вторую у головы. Завораживает мерно поднимающейся с каждым вздохом грудью, разомкнувшимися губами, румянцем на щеках, растрепавшимися по подушке волосами.

Интересно, что ей снится? Видит ли она меня в своих снах? Наше будущее? Или она видит только кошмары, которые не дают нам покоя наяву?

Звонок домофона отвлекает меня от созерцания этой неземной красоты, и я встречаю приехавшего Азиза четким наказом:

— Когда поссать идешь, медсестричку с собой берешь.

Понял?

— Брат, ну как так? — теряется он.

— Терпи тогда! Последний шанс, Азиз. Не подведи. Она спит, не тревожь ее по пустякам. Я постараюсь не задерживаться.

Он кивает, провожая меня каким-то затравленным взглядом.

Зима уже полноправно занимает свое законное место. Снег не тает. С каждым днем сильнее замораживая землю. Тяжело ее копать в это время года. Надо лопату покрепче, хорошо наточенную, с добротным черенком. Иначе в лесу заночуешь, пока яму выроешь.

По пути на виллу я заезжаю в садовый магазин, беру лучшую лопату и со спокойной совестью еду к брату.

Он вместе с парой своих ребят ждет меня в гараже. Встретив у дверей, сует мне мой ствол и напоминает:

— Камиль, я надеюсь на твое благоразумие.

Я проверяю патронник, убеждаюсь, что заряжен, и едва улыбаюсь:

— А я на благоразумие Фары.

Обхожу его и выпрямляюсь перед связанным парнем. Он усажен на стул со спинкой. Полностью обездвижен тугими веревками. На голове непроницаемый мешок. Не дергается, хоть и слышит нас.

Киваю парням, и с него снимают мешок. Минуту Фара морщится, фокусирует зрение, пытается разглядеть нас. Наконец устремляет взгляд только на меня.

Пасть его скотчем залеплена, иначе уже угрозами покрыл бы нас.

Я ставлю перед ним стул, разворачиваю спинкой к нему, сажусь и, повиснув на ней руками, демонстрирую ему ствол. Он стискивает зубы, заметив Чеха у меня за спиной. Желваками поигрывает, а глазами выдает злорадную усмешку. Уверен, падла, что живым уйдет.

— А я тебя еще сопляком помню, — начинаю я. — Вы с отцом были у нас, когда тебе лет пятнадцать было, да? Ты еще говорил, что себе круче дом отгрохаешь. Ну как? Отгрохал? Или все еще впереди?

Его лоб покрывается испариной.

Усмешка в лице сменяется тревогой. Страшно от моего холодного тона. Ведь именно так киллеры начинают запугивать жертву перед концом.

— Камиль. — Брат кладет ладонь на мое плечо.

— Не лезь, — бросаю ему, наслаждаясь тем, как бледнеет смуглая кожа Фары. — А ты же у нас вроде образованный парень? Отец твой летом всем хвастался, что ты диплом с отличием защитил. Показуха? Смотрю, не спешишь от семьи отпочковываться. Оружие при нем было? — спрашиваю у парней.

Мне подают небольшой охотничий нож.