Я обхватила донышко пальцами и, вдохнув терпкий запах винограда, пригубила.

— Так себе вино, — заключила я, но всё же отпила ещё.

— А ты, как посмотрю, большой знаток?

— У моего дяди свои виноградники, — заметила его небрежную усмешку. — Так что…

Ничего на это не сказав, он провёл меня вглубь зала. Завороженная игрой скрипачки, я смотрела на неё: совсем худенькую и миниатюрную девушку, виртуозно водящую смычком по струнам. Прикрыв глаза, она будто сливалась с музыкой, уносилась с ней ввысь, растворялась в ней.

— Пойдём поздороваемся с именинником.

Рука Макса переместилась на мою талию и соскользнула ниже. Я почувствовала его пальцы на ягодицах, тепло, исходящее от ладони. По телу пробежала дрожь. Горячая, волнующая, непонятная. Вслушалась в звучание скрипки, но даже оно будто меркло по сравнению с тем, что звучало внутри меня. Глоток показавшегося совсем безвкусного вина…

Макс повёл меня дальше, к полукруглым диванчикам и столикам с закусками. Возле них стояло несколько мужчин. Некоторые из них были со своими спутницами, некоторые — сами по себе. Взгляд мой против воли задержался на девушке, одетой в огненно-рыжее платье на тонких бретелях. Красивые вещи всегда были моей слабостью, а платье было действительно красивым: оригинальный дизайн, тонкая работа.

Наконец посмотрела на мужчин и замерла. Вот черт! Среди них был и мой так называемый братец!

— Что опять? — тут же недовольно осведомился Макс.

Вандор обернулся в нашу сторону, и я, недолго думая, ухватила Макса за ворот пиджака. Притянула к себе. Ладонь на моём бедре, жёсткие, сминающие сопротивление губы…

Обхватив мой затылок, он впечатал меня в себя, и на миг я забыла обо всём, кроме его близости. Музыка стала совсем далёкой, голоса смешались в монотонный гул. Удерживая Макса за ворот, я жадно отвечала ему, чувствуя, как низ живота начинает наполнятся ноющим теплом, как оно разливается по бёдрам, поднимается к груди. Он целовал меня так, что у меня перехватывало дыхание: глубоко, властно, лишая меня воли. Поглаживая пальцами волосы, он прижимал меня к своим бёдрам, и я явственно чувствовала, как всё сильнее твердеет его пах.

— И что это значит? — сипло спросил он, отпустив меня. Глаза его потемнели, взгляд проникал в самое нутро.

Если бы я только знала, что ответить ему… Быстро глянула на продолжающих стоять мужчин и оглянулась, ища пути к отступлению.

— Мне… — заметила, как две девушки в вечерних платьях скрылись в находящемся возле входа в зал коридорчике и снова посмотрела на Макса. — Мне на минутку нужно. Макс…

Он небрежно хмыкнул, прищурился. Я поняла, о чём он подумал и поспешила заверить:

— Да никуда я не денусь! — тоже сощурилась, выговорила с нажимом. — В конце концов, это клуб твоего друга.