Я думала, что ты больше не захочешь меня увидеть. Я написала тебе, когда это произошло, и ты ответил всего лишь: «Спасибо».

– Я был болен.

– Мне жаль. Знаешь, что она захотела со мной встретиться?

– Да, она мне об этом говорила, но ничего не сказала мне о вашей встрече.

– Она меня изумила; не думаю, что, окажись я на ее месте, я оказалась бы такой же сильной. Она была лучше меня, я бы злилась. А она – нет, она такой совсем не была. Я ждала всего, но вместо этого она попросила меня о чем-то прекрасном, что, надеюсь, я смогу осуществить.

– О чем именно?

– Она попросила меня сделать тебя счастливым.

Я прихожу в волнение. И думаю о том, какой красивой была Джин, какой она была великодушной и как любила меня, если сказала такое.

– Мне нужно было это время, прости меня.

– Ничего. – Она меня нежно целует, обнимает, крепко прижимает к себе и говорит мне те слова, которых я так давно ждал:

– Я люблю тебя, Стефано Манчини.

Мне даже не верится, что я опять вместе с ней.

– Я тебя тоже люблю.

Мы стоим, обнявшись, с закрытыми глазами. Нас ласкает солнце, и мы молча дышим друг другом, оставив в стороне все ненужные мысли и наслаждаясь этим мгновением, которое жизнь снова захотела нам подарить.

Потом мы входим в дом и начинаем фантазировать.

– Здесь мне хотелось бы поставить большой телевизор. А сюда, как мне кажется, было бы лучше купить очень длинный диван, и еще один, впереди – когда мы будем приглашать в гости друзей.

– Моих или твоих?

– Наших.

Мы решаем, какого цвета будут занавески, какие унылые картины нужно поменять, и что лето мы будем проводить здесь, с нашими детьми, и что она очень полюбит Аврору.

– Она будет нашей дочкой. Я буду помогать тебе во всем, и Джин, я уверена, будет гордиться своей дочерью и ее мачехой.

Баби изменилась. Или, лучше сказать, она все та же, но более спокойная. Мы продолжаем мечтать о маленьких или больших переменах, о тарелках для кухни, о полотенцах для ванной, о цветах для сада… И, самое странное, мы идем по гостиной, взявшись за руки, словно боясь потерять друг друга снова.

Благодарности

Иногда книга позволяет тебе определиться с собственной жизнью. Так, по крайней мере, происходит со мной. Неизбежно, а временами и предательски, она таит в себе какие-то эпизоды твоего прошлого, которые ты забыл или от которых отмахнулся.

И потому я могу упорядочить кое-какие «эпизоды», забавляясь тем, что «предрешаю», что произойдет с моими персонажами, хотя иногда – и это, может, самое прекрасное, – они меня не слушаются, сами определяют, что говорить, и удивляют меня, поступая неожиданно.