Их не заводили; стрелки, бог знает с какого времени, остановились на пятнадцати минутах первого. Несколько светлых кресел прикрыто простынями небесно-голубого цвета. В центре гостиной стоит большой стол. Я сажусь. Напротив – огромное окно, которое выходит на море. Справа можно увидеть всю Фенилью, в середине, но чуть подальше, – Порто Эрколе. А потом начинается бесконечное море; чуть дальше – Джильо, Джаннутри и еще какие-то острова. Я бы никогда не поверил, что смогу позволить себе такую усадьбу, а еще меньше – что смогу себе позволить именно эту. Потом я слышу гудки, два гудка клаксона, и сразу же после этого – сигнал домофона. Я иду на кухню. При входе справа – большой плазменный телевизор, экран которого разделен на девять квадратов. В первом из них, внизу слева, – она. Она пришла. Я поднимаю трубку домофона и нажимаю кнопку. Я это сделал инстинктивно, но угадал. Она садится в машину, ждет, когда ворота откроются полностью, а потом въезжает. Я смотрю на машину, слежу за ней с разных видеокамер до тех пор, пока она не останавливается на площадке перед домом. Тогда я пересекаю гостиную и выхожу.

– Привет.

Она выходит из машины и улыбается мне.

– Ты не поверишь, но послушай! – Она просовывает руку в окошко машины и прибавляет громкость песни, которую передают по радио. «Снова ты. Но мы больше не должны были видеться. „Как жизнь?” – Бесполезный вопрос: жизнь, как у меня…» Потом она делает звук тише.

– Нет, ты понимаешь? Это же знак судьбы. Просто невероятно.

– Да, я думал, что это ты ее поставила!

– Ты что, я даже не знаю, что это за радиостанция. – Потом она оглядывается. – Какой же он красивый, этот дом! Я запомнила его не таким красивым.

– Пойдем.

Я беру ее за руку. И мы повторяем тот самый путь, который прошли когда-то, много лет назад, когда мы были моложе, когда мы не были женаты, когда у нас не было детей, но когда мы были так же влюблены. Мы доходим до той маленькой террасы, которая смотрит на море.

– Ты и правда его купил?

– Да. Я хотел снова разбить окно, но потом мне бы в любом случае пришлось возмещать ущерб, так что я попросил, чтобы мне оставили ключи."

"Баби смеется. Ее лицо свежее, спокойное, отблески солнца играют в ее волосах. В своей жизни я не хотел ничего, кроме нее; я бы отказался от всего, чтобы больше никогда ее не терять. Я отчаянно пытался ее забыть, влюбиться снова, но теперь хватит, я должен отбросить гордость, должен признать, что эта любовь сильнее всего, сильнее воли и даже судьбы, которая выбрала для нас двоих другую участь.

– Баби, Баби, Баби.

– Да, это именно я.

И она смеется.

– Я повторяю это трижды, потому что хочу убедиться, что это не сон. Трижды ты.

– Да, и я тебя люблю в три раза больше, чем тогда, когда мы оказались в этом доме впервые.