– Никак нет, товарищ генерал армии! Мечтаю служить в действующих войсках верой и правдой и по мере своих сил приносить пользу Родине!

– Служу Советскому Союзу! – подсказала Лера, забавляясь ситуацией.

На ее шутку никто не обратил внимания. Генерал слегка поморщился. Но дочь знала, что морщится он так, для проформы больше. Он доволен пылкостью молодого офицера. Татьяна Ивановна же смотрела на молодого человека с нескрываемым испугом.

– Совсем вы запугали Кирилла, – упрекнула родителей Лера и тоже встала из-за стола. – Я обещала гостю показать Москву. Мама, пусть Лиза соберет мои вещи…

Лейтенант раскланивался с родителями невесты, а та повернулась и выпорхнула из комнаты как ни в чем не бывало.

Татьяна Ивановна окаменела. Она не могла прийти в себя, ничего не понимала, не узнавала дочь. Будто за несколько дней ту подменили. Или же она не знала собственную дочь никогда?

Она очнулась только, когда хлопнула дверь на лестничной клетке – молодые вышли.

– Петя, ты что-нибудь понимаешь? Почему ты так спокоен, Петя?

Она с удивлением наблюдала, как Петр Дмитриевич достает кубинские сигары – подарок друзей и собирается закурить.

Она отказывалась его понимать. За годы совместной жизни они так изучили нравы и привычки друг друга, что все в их быту стало прозрачным. Татьяна Ивановна давно знала, что и в каких случаях курит Петр Дмитриевич.

Например, когда он злится или волнуется, когда у него неприятности, он курит папиросы «Беломорканал», которые хранятся в нижнем ящике его рабочего стола. В обычное время он курит трубку – привычка, которую он завел себе, дослужившись до генерала. Сигары же он раскуривал в особом, приподнятом настроении.

Татьяна Ивановна бы даже сказала – в состоянии некоторого куража! Поэтому сейчас она взирала на мужа, отказываясь понимать.

– Как тебе, Петя, финт, который выкинула наша дочь? – осторожно начала она, пытаясь разгадать позицию генерала. – Ведь сделал предложение Олег Ключарев. Ты можешь себе представить? Она не ответила ему ни «да», ни «нет». Для нее, видите ли, это оказалось неожиданностью!

Генерал промычал себе под нос что-то неопределенное, но Татьяна Ивановна не сдавалась. Она жаждала закрепить позиции.

– Отказать парню из порядочной семьи, которого знала всю жизнь! И дать согласие чужаку, с которым знакома два дня! Ты мог что-нибудь подобное ожидать от нее, Петя?

Петя неопределенно пожевал губами и, выпустив дым, поднял брови, собрав на лбу гармошку морщин.

– Как я посмотрю в глаза Розе Ключаревой? Ее сын без пяти минут дипломат. У него командировка на Кубу, он…

– Значит, на Кубу – хорошо, а во Владивосток – плохо? – негромко заговорил генерал, и Татьяна Ивановна остановилась. Она уставилась на мужа.