Однажды, заглянув случайно в ювелирный отдел военторга, она залюбовалась украшениями, среди которых выделила для себя серьги с цветками из белого золота, где по крошечным лепесткам, как роса, блестели и переливались крошечные песчинки бриллиантов.

Именно такие серьги она видела у Калерии Петровны, и ей они понравились, и тоже захотелось когда-нибудь, не сейчас, конечно…

Впрочем, что касается Калерии Петровны, тут Ирине нравилось все. Нравилось, как одевается эта женщина, как обращается с людьми. Одновременно просто и… непросто. Она ведет себя с людьми так, что ей никто не может грубо ответить или накричать, например. Даже отказать в ее просьбе никто не может. И на занятия самодеятельности все ходят, отложив домашние дела, потому что Калерия Петровна просит.

А какой она врач! А просто человек!.. Ах! Ах!

Именно так передразнивал жену лейтенант Топольков, когда та взахлеб начинала рассказывать о старшей подруге.

– Ах! Ах! – закатывал он глаза, а когда получал за это по макушке, принимался хохотать и кружить жену по комнате. А та, прижимая к груди очередное недошитое платье, возмущалась:

– Сережа! У меня же иголки!

– Сколько восторгов! – не унимался Топольков, осторожно опуская жену на табуретку. – Ты напоминаешь мне гимназистку.

– Ты просто мало общаешься с Калерией Петровной! – спорила жена. – А она такая… Она как будто не чужая, а… ну, в общем, я не знаю, что бы я без нее делала.

– Зато я много общаюсь с ее мужем, – уже серьезнее продолжал Сергей. – Мировой мужик. Справедливый.

– Я вот тебе не говорила, но когда ты был в плавании последний раз, у мальчиков поднялась температура…

Сергей испуганно уставился на нее.

– И я не знала, что делать, а Калерия Петровна пришла и все как надо сделала. И ходила каждый день, лечила.

– Обыкновенная краснуха, но я же не знаю, могла быть и корь.

Лицо Сергея знакомо исказилось, и Ирина постаралась перевести разговор на другое, почувствовав всем нутром его тревогу. Ведь когда он далеко от них, то беспомощен в этом отношении. И где-то на донышке души всегда остается некоторое чувство вины перед семьей за такие длительные отлучки.

Впрочем, Сергей уже понял, что не ошибся. Ирина вопреки его опасениям не стала чужой в этом особом, сложном мире военного городка.

Напротив, она настолько органично влилась в новую жизнь, что результат, как говорится, превзошел все ожидания.

Кроме того, что жена зарабатывает неплохие деньги, практически не выходя из дома, она еще успевает участвовать в художественной самодеятельности!

В том, что Ирине хорошо здесь, конечно же, большая заслуга жены командира, Дробышевой.

Сергей, хоть и подшучивал над восторгами жены, все же осознавал ее правоту.

– Сережа, обедать! – позвала Ирина из кухни.