— Маша! — Я кинулась к ней, попыталась поднять на ноги, но девушка находилась в полубессознательном состоянии.

— Женщины, быстро эвакуируемся! — прогремел у меня за спиной голос бравого пожарного. В руках у него откуда-то возникло одеяло, он закутал в него Машу и буквально потащил к дверям.

Мы с дядей Васей переглянулись, догнали его и перехватили девушку, поддерживая с двух сторон под руки.

— Ладно, Кошкин, передашь ее медикам! — разрешил пожарный и зашагал вперед.

Мы уже приближались к выходу из подвала, как вдруг навстречу нам по лестнице скатился сутулый мужчина средних лет с кривым шрамом на левой щеке.

— Вы куда это ее ведете? — рявкнул он и потянулся рукой за пазуху.

— Куда положено по инструкции! — строго ответил главный пожарный.

— Я тебе сейчас покажу инструкцию! — И человек со шрамом выдернул из-за пазухи пистолет.

— Собакин! — крикнул пожарный куда-то в сторону.

Только тут мы заметили в одном из боковых коридоров еще одного пожарного, вооруженного толстым гофрированным шлангом.

Второй пожарный повернул наконечник шланга в сторону человека со шрамом, нажал какую-то кнопку… и в лицо тому ударила мощная струя белой клокочущей пены!

Правда, «в лицо» — это не совсем точное выражение. Пена в долю секунды облила бандита с ног до головы, он отлетел к стене и моментально превратился в огромного снеговика… гора пены неловко шевелилась, из ее глубины вырывались приглушенные ругательства.

— Ну, здесь вроде порядок! — проговорил старший пожарный, и мы все вместе поднялись по ступеням во двор, поддерживая дрожащую, измученную Машу.

— Ты как? — спрашивала я на ходу. — Может, тебя в больницу?

— Домой хочу! — едва выговорила Маша.

— То, что мы выручили Машу, — это, конечно, хорошо, — проговорил дядя Вася, наливая себе вторую чашку чая. — Это просто замечательно. Но к завершению дела мы так и не приблизились. Так мы с тобой и не знаем, куда подевалась ее сумка с тем злополучным кулоном.

Он отрезал себе кусок ветчины, положил на хлеб. Бонни увлеченно следил за этой ветчиной в надежде, что и ему что-то перепадет.

— Ну, одну-то сумку мы нашли… — отозвалась я, покосившись на столик, где лежала та сумка, которую нам отдали трое балбесов.

У меня в голове крутилась какая-то важная мысль, но я все не могла ее ухватить. Нет, правильно говорят ученые, что после двадцати семи лет способности человека начинают катастрофически понижаться…

— Да сумка-то не та! — в сердцах выдохнул Василий Макарович. — Тоже вот головная боль, не знаю теперь, что с ней делать… давай запишем все, что нам известно, и попробуем разобраться…

Он достал из кармана блокнот и ручку, взглянул на нее и раздраженно произнес:

— И ручка какая-то незнакомая… откуда она у меня?

— Да это моя, — отозвалась я машинально.