— Вы бы так сразу и сказали… Я разве против, если она ваша… возьмите, конечно…

— Давно бы так! — Шепелявый подхватил сумку, щелкнул застежкой и вдруг рявкнул: — Ну ты, козел! Ты сто мне подсунул? Ты за кого меня принимаес? За лоха, сто ли?

Геннадий Серафимович горным козликом соскочил со стола и заглянул в сумку через плечо Шепелявого.

В сумке не было никаких денег.

В ней лежала только дешевенькая косметичка и кое-какие неприхотливые женские мелочи.

— Ты, козел научный, где настоясяя сумка? — процедил Шепелявый, ухватив Геннадия Серафимовича за воротник.

— Я… я не знаю… — совершенно искренне ответил Зоренко. — Я ее вон туда положил… — и он глазами показал на антресоль.

Шепелявый только моргнул своему неприметному спутнику — и Шнурок тут же, как обезьяна, вскарабкался на антресоль и засунул туда руку. Пошуровав внутри, он разочарованно выглянул и сообщил:

— Нету ничего, Шепелявый…

— Подменили… — ахнул Зоренко и беспомощно поглядел на Шепелявого. Тот бросил на пол бесполезную дешевую сумку и выругался матом.

Мы все трое отдыхали после очередного укола, сделанного мной Бонни. Василий Макарович полулежал на диване, потирая левую сторону груди, я как рухнула на стул в полном изнеможении, так и отключилась, Бонни развалился на полу, делая вид, что он очень слаб, серьезно болен и вообще готовится к самому худшему.

И тут из коридора донесся какой-то странный писк. Бонни поднял голову и насторожился. Кажется, я уже говорила, что Бонни у нас — очень трепетная и чувствительная собака. Он терпеть не может одиночества, любит смотреть телевизор и обожает морепродукты. И еще он очень боится крыс. Подозреваю, что и мышей тоже. Казалось бы, что плохого могут сделать маленькие мышки такому большому псу? Но тем не менее, когда Бонни оставили одного в дяди-Васином гараже, где давно уже обитает большая старая крыса по кличке Буденный, у собаки приключился самый настоящий нервный срыв. С тех пор Бонни ужасно боится незнакомого писка.

— Тезка, это что там — телефон? — спросил дядя Вася.

— Да нет, не похоже. — Я прислушалась и пошла на звук. — Дядя Вася, да это у вас в сумке пищит… это, наверное, ваш мобильник…

— Да ты что! Что я, своего мобильника не узнаю? У меня на нем записано «Наша служба и опасна и трудна…», Бахчинян постарался…

Бонни тревожно крутил головой и тихонько поскуливал.

— Да говорю же вам — это у вас в сумке! Бонни, не нервничай, это не крыса!

— Ох ты! — Василий Макарович хлопнул себя по лбу. — Вот старый дурак! Это же то устройство сработало, которое я Маше подключил… тревожная кнопка…

— Значит, Маша попала в беду! — всполошилась я.

— Значит! — лаконично подтвердил дядя Вася.