Или, выражаясь более современным языком, как представители творческой интеллигенции — носили какие-то разношенные свитера, драные джинсы и бесформенные куртки в застарелых пятнах масляной краски.

Были, конечно, и оригиналы, которые одевались и вели себя как самые обычные люди, но эти чудаки составляли явное меньшинство.

Так вот, те двое, которые стояли у двери аудитории и с интересом разглядывали Геннадия Серафимовича, не относились ни к одной, ни к другой, ни к третьей группе. На мажоров они никак не тянули ни по внешнему виду, ни по одежде и уж никак не были похожи на людей творческих профессий.

Один из них — вертлявый мужичонка небольшого роста, единственной отличительной чертой которого была полная и абсолютная неприметность. Казалось, разглядывай его хоть целый час — а встретишь через пять минут и все равно не узнаешь.

Второй, напротив, был довольно колоритный — широкоплечий, крепкий, с мрачной физиономией, выбритой наголо головой и оттопыренными ушами, отдаленно напоминающими крылья летучей мыши. Он стоял, ссутулившись и засунув руки в карманы короткого черного пальто.

— Немедленно покиньте помещение! — строго произнес Зоренко, окинув взглядом незнакомцев. — Иначе я буду вынужден вызвать охрану…

В следующий момент он осознал, что выглядит достаточно смешно, стоя на столе и прижимая к груди дамскую сумку. Если бы в этот момент Геннадия Серафимовича увидели безнадежно влюбленные в него студентки-отличницы, даже они, наверное, не узнали бы своего темноволосого кумира. В таком положении угрозы и строгий голос звучат совершенно неубедительно. И действительно — на странную парочку его слова явно не произвели впечатления.

— Шепелявый, он нас вроде пугает? — проговорил невзрачный мужичонка, повернувшись к своему спутнику. — Он что — совсем тупой или просто не догоняет?

— А это мы сяс узнаем! — отозвался второй и вытащил правую руку из кармана. В руке этой тут же образовался складной нож самого страшного вида.

Геннадий Серафимович побледнел и еще крепче прижал к себе сумку, как будто она могла защитить его от ножа.

— Слусай, ты, профессор хренов! — Шепелявый набычился и двинулся вперед. — Слезай со стола и давай нам сумку!

— Какую сумку? Почему сумку? Разве это ваша сумка? — забормотал Зоренко, переступая по столу и прикидывая, куда бы с него перескочить. По всему выходило, что некуда.

— Давай сумку! — рявкнул Шепелявый и взмахнул ножом.

— Так это ваша сумочка? — Геннадий Серафимович заметно побледнел.