А двое попутчиков, которые стали свидетелями кончины Варенкина, говорили примерно одно и то же: Игнат сразу после отправки поезда лег спать, посреди ночи проснулся, попытался выпить воды и уронил на пол стакан. Звук разбитого стекла разбудил соседей, они увидели, что третьему пассажиру плохо, побежали к проводнице, ну и так далее. И каково твое мнение по поводу произошедшего?

– А какое тут может быть мнение? – удивилась я. – Очень неприятно стать свидетелем смерти человека. Думаю, Игнатьев и второй парень на всю жизнь запомнили ту поездку.

– Поскольку их допрашивала милиция, в бумагах остались данные мужчин, – странно улыбаясь, продолжила Зоя, – знаешь, многие абсолютно искренне считают: если менты перестали заниматься делом, папка пропадает.

Ан нет, лежат бумажки на месте год, пять, десять, пятнадцать, двадцать. В архивах можно найти все необходимое о человеке, который состоял под следствием, допустим, в тысяча девятьсот двадцать пятом году.

– Так уж ничего не исчезает? – не поверила я.

– Теряют порой и дела, и вещдоки. Но, знаешь, во время Великой Отечественной войны, отступая, советские органы в первую очередь эвакуировали архивы.

У нас бумажка порой важнее человека. Сотрудники НКВД и милиции увозили горы папок, как ты понимаешь, компов тогда не было. Архивы горели, их затапливало, иногда ими лакомились крысы, порой документы уничтожали «оборотни в погонях», но, повторяю, основная масса материалов лежит на месте, надо лишь найти, где оно, это место. Короче, Игнат Игнатович Игнатьев умер. Скончался не от старости, ему было не так уж много лет, мог бы даже жениться на молоденькой. Вот второй попутчик так и сделал. Он несколько лет назад оформил брак с юной девушкой. И, что интересно, тоже не так давно отбыл в мир иной. Почему не спрашиваешь, какой диагноз им поставили врачи? Рак легких в запущенной стадии, метастазы по всему организму. Не находишь ситуацию интересной?

– Да нет, – призналась я, – в Москве ужасная экология, вероятно, Игнатьев и второй мужчина курили.

– Не хочешь знать, как звали второго попутчика? – понизила голос Зоя.

– Ну, говори, – потребовала я.

– Виктор Михайлович Ласкин, – торжественно заявила Зоя.

– Виктор Михайлович Ласкин, – повторила одноклассница Юры, – я порылась в бумагах и выяснила: до той поездки в Ленинград гражданин Ласкин жил в коммуналке, работал неприметным сотрудником на предприятии, которое выпускало скобяные изделия.

– Гвозди? – тупо переспросила я.

Но в перестройку с Ласкиным внезапно произошла удивительная метаморфоза. В смутное время выжил и взлетел на гребень волны предприимчивый, активный, полностью изменивший менталитет и образ жизни человек. Посмотри на новых русских, кто сейчас ворочает миллиардами.