– Ларису Фарманьянц? Твою любовницу?

– Лару, да, хотя я не назвала бы нас любовницами в смысле прогулок за ручки или поцелуев. Нас объединяли только секс и убийства.

– Лара сейчас у ФСБ, в Бутырке.

– Это значит, что он избавится от меня как можно скорее. Насколько я представляю, он дождется, пока я покончу с тобой, а потом моя очередь.

– Да. И скажу тебе почему. Что Лару взяли, я знаю из экстренного сообщения, которое она успела мне отправить. А когда я сегодня встречалась с Антоном и он говорил о Ларе, то ни словом не упомянул о ее аресте. Он знал: я сразу пойму, что это значит.

– Ты упомянула о двух причинах. Какая вторая?

Вилланель смотрит на нее.

– Серьезно? Ты еще не просекла?

– Вторая причина, Ева, – это ты.

Ева с изумлением смотрит на Вилланель. Ситуация – вся эта запутанность, безумность и полнейшая чудовищность – вдруг ложится на нее всем своим весом.

– И что теперь будет? В смысле, что…

– Что нам делать? Как выпутаться из этого живыми?

Вилланель принимается шагать по комнате, ее движения по-кошачьи грациозны. Она то и дело бросает взгляд на какую-нибудь книгу или фотографию. Увидев свое отражение в зеркале над камином, она застывает на месте.

– Ты должна смириться с тем фактом, что твоей теперешней жизни больше нет. Ни мужа, ни квартиры, ни работы. По большому счету больше никакой Евы Поластри.

– Она умерла. И ты обо всем этом забудешь. Я заберу тебя в свой мир.

Ева, не мигая, смотрит на Вилланель. Она чувствует себя словно в свободном падении, в невесомости.

Вилланель задирает рукава свитера. Руки – сильные и умелые, ногти коротко острижены. Сосредоточенный, деловитый взгляд направлен на Еву.

– Первым делом нам надо убедить Антона, что я тебя убила. Как только он решит, что ты мертва, у нас будет лишь короткая передышка, прежде чем придут за мной. Его, или кого он там пришлет, нужно будет направить не в ту сторону. И мы успеем исчезнуть.

Ева закрывает глаза. А открыв их, видит, что Вилланель сидит в той же позе.

– Слушай, – произносит она с отчаянием в голосе. – Давай свяжемся с одним моим знакомым полицейским. Это главный инспектор Гари Херст. Он участвовал в расследовании по Кедрину. Он нормальный мужик, абсолютно надежный. Он обеспечит нам полную защиту, и я уверена, ты сможешь заключить типа сделку – показания против «Двенадцати» в обмен на иммунитет. По мне, такой план лучше.

– Ева, ты по-прежнему не врубаешься. У них люди везде. Нет такого полицейского обезьянника, такой тюремной камеры или безопасной квартиры, куда они не могут проникнуть. Если мы хотим прожить дольше суток, то должны испариться.

– Как я уже сказала, в другой мир. В мой мир.

– Но ведь это же как раз территория «Двенадцати»?

– Уже нет. «Двенадцать» – это теперь истеблишмент.