– Хлоя, это Ева. У меня один вопрос к сегодняшнему разговору. Но только строго между нами.

– О, привет, Ева. Да, м-м…

– Тот русский, о котором ты говорила.

– Его, случайно, звали не Константин?

– Э-э-э… Да! Думаю, да. Ух ты! Кто он?

– Старый приятель. Как-нибудь познакомлю.

– Только не говори папе, что я звонила, ладно?

Ева дает отбой и мягко кладет телефон на стол.

– Господи, – произносит она. – Боже мой.

Она смотрит на Вилланель.

– Я думала, что охочусь за тобой для МИ-6, а на самом деле Ричард меня использовал, чтобы я протестировала неуязвимость «Двенадцати». Я была канарейкой в их шахте.

Вилланель ничего не говорит.

– О каждой своей находке я докладывала Ричарду, а он передавал эту информацию «Двенадцати», чтобы они залатали прореху. Вся моя работа в эти недели и месяцы делала их сильнее. Боже мой! Ты знала?

– Нет, меня в такие дела не посвящают. Мне, разумеется, было известно, что ты работаешь на Эдвардса, но я поняла, каким образом тебя подставили, лишь когда увидела его в Австрии с Антоном.

Ева кивает, полная холодного бешенства к себе. Она купилась на провокацию, классическую операцию под ложным прикрытием, построенную на ее собственном тщеславии. Считала себя умной, способной на скачки интуиции, склонной к выстраиванию нетрадиционных теорий, тогда как на практике оказалась просто кретинкой, которой искусно манипулировали. «Как я могла быть такой тупицей? – удивляется она. – Как не разглядела, что творится перед моими собственными гребаными глазами?»

– Но ведь тебе все равно понравилось? – говорит Вилланель. – Играть в секретного агента в секретном офисе на Гудж-стрит с секретными шифрами, которые вовсе не были секретом.

– Ричард льстил мне, и это сработало. Мне хотелось быть игроком, а не канцелярской крысой в конторе.

– Ты и есть игрок, милочка. Всякий раз, стоило мне заскучать, я залогинивалась и читала твою электронную переписку. Мне ужасно нравится, что ты столько думала обо мне.

Кинув взгляд на недопитое вино, Ева вдруг чувствует безграничную усталость.

– И что теперь? Знаю, звучит идиотски, но почему ты меня не пристрелила или что там еще, как велел Антон?

– Тому есть две причины. В какой-то момент я поняла, что, если мне когда-нибудь прикажут тебя убить, учитывая то, какую пользу ты нам приносишь, значит, ты нарыла обо мне слишком много. И значит, следующий труп – я.

– Из-за того, что ты скомпрометирована?

– Да. «Двенадцать» никогда не станут рисковать. Я поняла это на примере с Константином, о котором ты, очевидно, знаешь. Он был моим куратором до Антона. Решив, что он раскололся на допросе ФСБ, что, конечно, полная херня, они… с ним покончили.

– Да, в Фонтанке. – Ее взгляд становится задумчивым. – А теперь в Москве арестовали одного из моих людей.