— Я имею право выбирать, чёрт побери! — Он сжал кулаки, что слегка испугало Этана. — Почему не можете?

— Ну… — Этан сделал паузу, очень осторожно выбирая слова. — Ваш случай — не первый, за последнее время, когда у нас возникли трудности с СДБ. Похоже, что эта культура — гм — приходит в упадок. Мы сделали всё от нас зависящее — все яйцеклетки, произведённые этой культурой за неделю, были пущены на ваш заказ.

Нет смысла говорить Хаасу, как пугающе скуден был этот урожай яйцеклеток.

— Мои лучшие техники пытались, я сам пытался… мы решили рискнуть с этим зародышем, так как он единственный сохранил жизнеспособность после четвёртого деления клеток. К сожалению, с тех пор наша культура СДБ вообще перестала производить яйцеклетки.

— Ох. — Хаас замолчал. Он как-то обмяк, словно сдулся. Потом наполнился новой решимостью. — А у кого они есть? Мне всё равно, я готов поехать даже на другой конец континента. Я должен получить СДБ.

Этан мрачно размышлял, почему это упорство считается добродетелью. На самом деле это чертовски неприятное качество — для окружающих. Он сделал вдох, а потом сказал то, чего ему отчаянно не хотелось говорить:

— Боюсь, что их ни у кого нет, брат Хаас. Наша культура СДБ была последней действующей на Афоне.

— Нигде нет СДБ? Но где же мы теперь будем брать докторов, медтехников…

— Но ведь гены СДБ никуда не делись, — быстро ответил ему Этан. — Их носят в себе люди по всей планете и передают их своим сыновьям.

— Но что случилось с этими… этими культурами? Почему они больше не работают? — в замешательстве спросил Хаас. — Может, их отравили, или ещё чего-нибудь вроде? Какие-нибудь проклятые инопланетные саботажники?

— Нет, нет! — заверил его Этан. Боже мой, какие ужасные слухи это могло бы породить. — Это абсолютно естественный процесс. Первую культуру СДБ привезли Отцы-Основатели, когда начали заселение Афона — значит, ей почти две сотни лет. Двести лет беспорочной службы. Она просто… Выродилась. Состарилась. Износилась. Выработала свой ресурс. Достигла конца своего жизненного цикла, который и так был в несколько десятков раз длиннее, чем если бы она жила в, э… э… — нет, это не непристойность, он ведь врач, а это — медицинский термин, — в женщине.

Он торопливо заговорил дальше, пока Хаас не догадался, что из этого логически следует.

— А теперь я хочу вам кое-что предложить, брат Хаас. Мой лучший медтехник — выполняет свою работу просто превосходно, и так добросовестно относится к делу — он ЖЖИ-7. А у нас в Севарине сейчас есть замечательная культура ЖЖИ-8, и мы можем вам ее предложить. Я бы сам не отказался от ЖЖИ-8, если бы только… — Этан оборвал себя на полуслове, чтобы не погрязнуть в жалости к самому себе в присутствии посетителя. — Я уверен, вы останетесь довольны.