Вот хочешь обижайся, хочешь нет, — развела она в сторону руки, словно большая птица, охраняющая своё гнездо.

Могла ли Ирка его разорить, их гнездо?

Могла ли забрать у них Петьку?

Наверное, могла. Если бы хоть капельку любила его меньше.

— Он скорее остался бы немым, — уверенно возразила Ирка, щёлкнула зажигалкой, прикурила, — но вы не смогли бы заставить его сделать то, чего он не хочет. Может, он и повторял моё имя в бреду, но он здесь потому, что выбрал не меня. Он встретил Софию и всё для него изменилось. Он принял решение.

Да, под гнётом обстоятельств, добавила она про себя, выдохнув дым. Да, от безысходности — вернуть долг ему было нечем (и это даже не о деньгах). Да, потому что считал, что Ирка его не простит всё равно, дороги назад нет. Потому что в России его ждёт суд и тюрьма. А ещё потому, что понял намного раньше Ирки: вместе им не быть всё равно.

Но она не скажет этого Лизе. Пусть Петька будет для них тем, кто нашёл здесь всё — сестру, семью, любимую женщину, дом. Счастье.

— Он взял фамилию жены? — спросила Ирка.

— Так проще было бы устроиться на работу и вообще, — вздохнула Лиза, — но нет.

Ирка развела руками: что и следовало доказать.

— Он не поступает как проще, — сказала она.

— София теперь Северова, а точнее, Северо̀ва, здесь ставят ударение именно так, — улыбнулась Лиза.

— А мы зовём его просто Север, — улыбнулась Ирка. — Один момент только я так и не поняла. Как вы купили билет? Как перевезли его через границу? Какие документы подавали в мэрию или в посольство, где их расписали?

— У Пети был загранпаспорт. Он оставил его в сумке вместе с вещами, когда приезжал последний раз.

— Ну, конечно, — затушила сигарету Ирка.

И только сейчас вспомнила разговор, где Петька объяснял ей, что в России можно иметь два загранпаспорта, особенно если в первом есть незаконченные визы, как у Петьки, рабочие, но второй обязательно должен быть биометрический.

Она по-гусарски козырнула: вопросов больше не имею. Подхватила тарелки.

— На веранду, раз уж решили там, — открыла ей Лиза дверь кухни.

На улице приятно пахло дымком от костра.

Альваро переворачивал на решётке рыбу. Черноглазый красавец Маркос натирал помидорами хлеб, готовил какую-то закуску. У Вадима на плече, как у заправского повара, тоже висело полотенце. Петька с помощью Софии и Аны ремонтировал какую-то лавку.

Смотреть на него было больно. И только.

Ни обиды, ни ненависти, ни жалости Ирка не чувствовала. А боль… есть такой запредельный уровень боли, когда и её перестаёшь ощущать. Когда остаётся только усталость. Смертельная усталость.

Но какая к чёрту усталость! Летние дни в Галисии длятся долго, а выходные — особенно.

И после обеда (это оказывается был только обед) хозяева повезли их по достопримечательностям Ла-Коруньи.