Они далеко не бедствовали, Север получал очень хорошие деньги — Ирка могла бы и не работать. Хотя кое-что сразу позволить себе не могли. Например, чтобы поменять на мамином доме неожиданно прохудившуюся крышу, приходилось копить. Петька трижды её латал — и всё равно она текла. Ирка новой машине предпочла бы крышу.

Когда после его гибели неожиданно выплатили компенсацию в несколько миллионов, которых хватило бы и на крышу, и на машину, его слова «купишь новую» стали выглядеть вовсе не оговоркой — обещанием. И ещё одним камнем легли на чашу весов, куда Ирка складывала аргументы «против». Против того, что он умер.

Эта чаша за три месяца стала буквально неподъёмной.

— Сдам, — ответила Ирка маме про ремонт машины. — Мне… — она прочистила горло. — В общем, мне, возможно, придётся ненадолго уехать. Ты справишься без меня?

— Да чего ж не справлюсь. Тем более, я сейчас не одна. У нас теперь большая семья.

— Спасибо, мам! — ответила Ирка и отключилась.

Да, у них теперь большая семья.

Вадим, его отец, его чудная сестрёнка. И все рядом, не где-то там, в Северных столицах, куда они так и не уехали, а здесь.

Ирка тепло улыбнулась.

Как же изменилось всё за эти два года.

Но, наверное, надо начать по порядку.

А началось всё в тот день, когда она вышла замуж за Петьку.

— Мам! — крикнула Ирка, поставив пакеты с продуктами на кухне. После ЗАГСа они заехали с Петькой в магазин. — Мама! Андрей!

Что-то было не так. На столе неубранные чашки, как будто мама кого-то поила чаем и не убрала. В мойке грязная посуда, словно куда-то торопилась и не успела помыть. И обувь… Ирка вернулась в прихожую. Обувь стояла на месте, но никого не было.

— Андрей! — подгоняемая страхом, рванула она в комнату сына.

И замерла на пороге.

— Привет, — поднялся с пола, где на ковре они с Анрюшкой играли в какую-то игру, Вадим Воскресенский.

— Ты?.. — Ирка инстинктивно отшатнулась назад. — Что ты тут делаешь?

— То, что должен был сделать шесть лет назад. Знакомлюсь с сыном.

— Что? — в неё словно выстрелили.

— Я сделал тест, Ир. Там на фестивале взял несколько волосков, — показал он на коротко стриженную голову сына. Ирка резко вспомнила, как Вадим тогда потрепал Андрея по ещё не состриженным кудрям, таким же густым и тёмным, как у него самого, а затем засунул руки в карманы. — И сам сделал тест. У меня нет слов, — он развёл руками. — За что? За что ты так? Не со мной. За что ты так с ним?

Ирка не знала, обратил бы внимание на их разговор другой ребёнок, тот, которому не поставили аутизм, или был бы также увлечён бизибордом (деревянным домом со всякими дверками на замочках, колёсиками, вентилями, кнопочками, переключателями, лампочками и шестерёнками), что их даже не услышал; но иногда радовалась, что её ребёнок именно такой.