И пока она смотрела на свою руку, я продолжал наблюдать её Эхо — и видел, как знак, отвечающий за левую руку, наконец-то срастался. Становился цельным. Нормальным.

И всё же я заметил — в её взгляде мелькнуло нечто резкое. Почти как намерение. Как будто она хотела броситься на меня. Но не сделала этого. Что-то её удержало. Может, страх. Может, остатки разума. Или… интерес.

— Извини, — выдавил я, не узнав собственного голоса. Это прозвучало глупо, нелепо, но в тот момент — это было всё, что я смог.

Слишком много всего навалилось сразу. Даже мой мозг не справлялся переваривать всё это сразу.

Слишком много информации. Слишком много новых данных. Слишком много того, чего я раньше не знал, и всё это пыталось встроиться в мои знания и расширить их одновременно. Это было странно — осознавать, что Эхо вроде бы как душа, но одновременно как мана, и ещё нечто большее. Связанное с магией, с формулами… которые я, кажется, знал и не знал одновременно. А рядом эта дура — плачет. То ли улыбается, то ли злится. Очень странная. И это раздражает. Я пытаюсь разложить в голове новую систему, разобраться в том, что такое Эхо, а она скачет по эмоциям, как будто не знает, кем хочет быть. И вдруг я понял: я слышу не только её голос — я ощущаю её эмоции. Какого чёрта? Это уже лишнее. Я всегда считал себя человеком с безупречной памятью и холодным, аналитическим умом, но столько новых сигналов за раз — даже для меня перебор. Всё это давило, лезло внутрь, пыталось встроиться в логическую модель. И тут начало темнеть в глазах. Я начал вырубаться.

Похоже, первое пробуждение после "магии" сработало на чистом адреналине. А теперь он закончился. Последнее, что я увидел — она смотрит на меня. Уже без слёз.

И в этом взгляде… было что-то. Что-то вроде желания. Или ожидания. И тут я заметил: в углу зрения — слабое свечение. Струны. Эхо. У чёртова светильника на столе. Он и вправду магический.

Я сразу понял, что проснулся. Осознание пришло раньше, чем я успел открыть глаза. Поэтому я просто лежал, не двигаясь, с закрытыми веками — и начал использовать те чувства, которые развил, пока не мог пользоваться другими. Прислушивался: к дыханию, к шорохам, к запахам. И также решил обратиться к своему Эхо. Но ничего не произошло. Я не мог почувствовать его так, как в прошлый раз.

Как будто оно ушло глубоко внутрь, спряталось, затаилось. Спит? Сломано? Истощено? Пока не знаю. Но точно — не исчезло. Просто не отзывается. С этим придётся разбираться позже.

А вот то, в чём я не сомневался — рядом со мной находится тот самый человек, который приходил каждый вечер. Стоял надо мной. Иногда дышал громче, чем нужно. Иногда просто был.

— Молодой господин, не притворяйтесь. Я чувствую, что вы проснулись, — сказал он спокойно.

Голос оказался моложе, чем я ожидал. Звонкий, бодрый, живой.