Не юноша — нет. Но и не старик. Мужчина средних лет, и звучание его голоса вносило диссонанс в мой образ: по запаху, манере стоять, по присутствию — я представлял себе фигуру постарше. Но когда я открыл глаза, всё встало на свои места.

Лет тридцать? Сорок? Пятьдесят? Сложно сказать. Лицо — не старое, но и не юное. Морщины — есть, но неглубокие. Щетина — седая, но не унылая. Ни мешков под глазами, ни дряблости, ни усталости. Он выглядел… хорошо. Просто хорошо. Ухоженно, уверенно, спокойно.

Но при этом — что-то не давало расслабиться. Что-то от него исходило. Сила? Уверенность? Нет, не совсем.

Это было ощущение давления, как будто само пространство признаёт за ним право быть. Моё тело напряглось, и я поймал себя на этом только через пару секунд. Это была не угроза — просто факт. Он рядом — и этого достаточно, чтобы собраться.

Я машинально попытался разглядеть его Эхо — и не смог. Хотя я уже знал, что вижу струны у других. Я видел их даже у чёртова светильника. А у него — ничего. Как будто спрятано. Или закрыто. Но я знал: оно есть. Я чувствовал его, как чувствуют гору в тумане. Не видно — но она там. Только вот какая — и где именно — понять не мог.

Ну и хрен с ним. Сейчас надо продолжать играть роль. Амнезия, растерянность, стандартный набор. Я читал книги, смотрел фильмы — инструкции в голове есть. Так что я начал действовать:

— Где я?.. Кто я?.. Что со мной случилось?.. — нарочно растягивал паузы, придавая голосу растерянности. — Вы кто?..

Но он меня прервал, громко рассмеявшись, не дав договорить:

— Не стройте из себя дурака. - он ухмыльнулся. - Простите за резкость, молодой господин. — Он слегка склонил голову. — Я знаю, что вы — не тот, кем были три дня назад. Я понимаю, что вы хотели разыграть сцену с потерей памяти.

И да — у вас и вправду нет памяти об этом мире. Вся ваша память — из другого. Как и вы сами. Я знаю, что сейчас в этом теле находится совсем другой человек. Мой господин, который был раньше в этом теле, погиб. Он не пережил ритуал.

Я заметил, что Яков немного погрустнел — глаза стали печальными, как у человека, потерявшего не просто ученика, а почти что сына. Похоже, их связывало больше, чем я мог себе представить.

Почему всё не как в книгах? Почему я не в фэнтезийной истории, где герою всё сходит с рук, где в потерю памяти верят с первого слова? Почему этот человек не удивляется, не путается, не задаёт вопросов, а просто констатирует? Откуда он знает? Кто он вообще такой? Архимаг? Архи-демон? Или… что-то ещё?

Я хотел задать вопрос: откуда он знает, что я — не он? Что в этом теле теперь другая душа и почему я не вижу его Эхо? Но он не дал мне сказать.

Просто продолжил говорить, будто заранее знал, что я собираюсь спросить. Словно читал мои мысли.

— Откуда я это знаю… — он сделал паузу. — К сожалению, сказать не могу.