Внутри закручивался вихрь нового удовольствия.

– Не могу… а-а-а… не могу больше… сильнее… да-а-а-а….

Мы кончили втроем одновременно. Я кричала, теряя себя в калейдоскопе ощущений, а они, выйдя из меня, орошали мою кожу своим семенем. Мы рухнули на матрас, переплетенные, задыхающиеся и абсолютно счастливые.

Реальность возвращается вспышкой ярких огней. Я моргаю, возвращаясь в настоящее. Где-то среди сотен лиц сидит Роман. Его бой был перед Егором, он сокрушил своего противника за два раунда. Теперь, я чувствую это кожей, его взгляд мечется между рингом и мной. Его присутствие ощущается физически, и это придает мне странную, почти мистическую силу.

Гонг возвещает конец первого раунда. Егор возвращается в свой угол, тренер что-то яростно внушает ему, но он лишь кивает, не отрывая от меня глаз. Я улыбаюсь, вкладывая в этот жест всю гамму чувств: веру непоколебимую, любовь безграничную, обещание вечности.

Начинается второй раунд. Соперник бросается на Егора с яростью загнанного зверя, пытается прижать его к канатам, но Егор ускользает, отвечая серией выверенных ударов в корпус. Зал содрогается от восторга.

Мои руки непроизвольно дрожат, но я знаю мощь Егора, его скорость, его технику, но страх за него первобытный, сжимает мое сердце в тисках. Быть медсестрой команды – это одно, но когда на ринге тот, кто стал частью твоей души, ты не можешь оставаться просто профессионалом.

Третий, решающий раунд. Егор теперь хозяин положения, ринг стал продолжением его тела. Соперник выдыхается, его удары теряют точность и силу, а Егор, кажется, лишь набирает обороты.

Я замечаю Романа, он поднимается со своего места, его фигура выделяется в толпе – высокая, широкоплечая, с гордо поднятой головой. В его взгляде, когда он переводит его на меня, вспыхивает нечто теплое, почти материальное, что окутывает меня любовью.

Последние секунды боя. Егор наносит финальную комбинацию, правый прямой, снова левый. Соперник пошатывается, его ноги подкашиваются. Гонг! Рефери поднимает руку Егора, и зал взрывается овацией.

Я выдыхаю, чувствуя, как отступает напряжение, скрутившее мой желудок в узел. Егор спрыгивает с ринга одним плавным движением, обнимает тренера, жмет руку побежденному сопернику с уважением воина. А затем идет ко мне. Его глаза горят внутренним огнем, лицо еще хранит маску напряжения, но губы уже тронуты той особенной улыбкой, которая предназначена только мне.

– Ни секунды не сомневался, – произносит он, хотя прекрасно знает, что я вижу его насквозь. – Видала, как я его достал в третьем?

– Видала, – отвечаю, доставая антисептик и стерильные салфетки. У него небольшое рассечение над бровью – пустяк, но я не могу не позаботиться. – Не дергайся, пожалуйста.