Артур и Тимур переглянулись. У них всегда была эта способность – понимать друг друга без слов, словно между ними действительно существовала какая-то телепатическая связь.

– Ты действительно веришь, что это сработает? – спросил Артур.

– Я не просто верю, – ответила я. – Я знаю это. И не успокоюсь, пока не вытащу вас отсюда.

Тимур неожиданно улыбнулся – широко, почти беззаботно, как будто мы разговаривали где-то в парке, а не в серых стенах колонии.

– Ты и правда выросла, – сказал он. – Раньше ты и двух слов связать не могла, чтобы возразить нам.

Артур кивнул, и впервые за всю встречу его лицо смягчилось.

– Хорошо, Юля. Мы подадим апелляцию.

Остаток свидания мы провели, обсуждая юридические детали. Я объясняла им процедуру, рассказывала о сроках, о том, как будет проходить новое слушание. Они внимательно слушали, иногда задавая вопросы. Это было так непохоже на Тимура – быть серьезным и сосредоточенным, но сейчас он слушал меня с таким вниманием, что я почувствовала гордость. Они верили в меня. Доверяли мне свою судьбу.

– У нас все получится, – сказала я, когда охранник объявил, что время свидания истекло. – Скоро вы будете на свободе.

– Ты всегда была оптимисткой, – Артур положил руку мне на плечо.

– Я тоже рад, – добавил Тимур. – Хотя я все еще считаю, что тебе лучше было бы не видеть нас здесь.

– Глупости, – я крепко обняла их обоих. – Я буду приходить каждую неделю. И вы от меня так просто не избавитесь.

Улыбнулась, радуясь своему успеху. Главным было, что они согласились бороться. Согласились дать себе шанс на свободу.

Выходя из колонии, я почувствовала странное облегчение. Как будто тяжесть, которую я носила в себе много лет, наконец начала отпускать. Лучи солнца казались ярче, воздух – чище. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как надежда наполняет меня изнутри.

У ворот колонии, прислонившись к машине, стояли Егор и Роман. Оба напряженные, оба взволнованные, оба – ждущие меня. Оба в кожаных куртках, небрежно расстегнутых, несмотря на прохладу. Такие похожие и такие разные, но оба важные для меня.

Увидев их, я вдруг поняла, что не смогу выбрать. Хотя меня никто делать выбор и не просил. Не смогу отказаться от кого-то из них. И не буду. Оба стали частью моей жизни, моей судьбы, моего сердца. И, может быть, именно в этой странной, запутанной любви к двоим и заключалась моя сила.

– Ну что, согласились? – спросил Егор, когда я подошла ближе.

– Да, – я улыбнулась, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы. – Они подадут апелляцию.

– Это хорошо, – Роман осторожно коснулся моей руки, нащупывая пульс, проверяя, насколько я нервничаю. – Ты в порядке?

Кивнула, не в силах говорить. В тот момент я была просто счастлива. Счастлива, что нашла своих братьев. Счастлива, что у них появился шанс на свободу.