Вы встречались только с французским специалистом, завербованным советской разведкой.

— Филипп Стенюи? — спросила Эдит.

— У вас изумительная память. Именно он. Самое важное в нашей операции, чтобы вы сдали меня англичанам. — Взяв чашку, он отпил немного. — Хороший чай.

— Я не совсем поняла задачу. Разъясните подробнее.

— Стенюи уже расшифрован английской контрразведкой. Мария, переводите, пожалуйста, дословно. Нам важно, чтобы она, встречаясь с ним, обратила внимание на его контакты с бывшей советской, ныне российской, разведкой. Во Франции арестована целая сеть информаторов КГБ. Ее могут арестовать, проверить и сразу начнут допрашивать. Вот тогда она вспомнит, что это я послал ее в Париж и теперь жду ее сообщения в Бельгии. Лицо мое, я думаю, она запомнит.

Хозяйка, дослушав Марию, продолжала недоумевать.

— Странное задание. Выдать вас англичанам, но я же ничего про вас не знаю. И как я выйду на них?

— Необязательно знать. Даже хорошо, что она меня не знает. Просто она должна описать мое лицо, походку, фигуру, характерные особенности речи. А на англичан выходить не надо. Стенюи находится под их контролем.

Эдит пригубила кофе, слушая Марию.

— Значит, моя задача — просто всех выдавать, всех абсолютно. Интересное задание. Можно, я спрошу: для чего?

— Стратегическая цель: внедриться в структуру английских спецслужб. Первые несколько лет просто честно работать. Каналы связи с ней наладят потом, но первые три года не будет никаких контактов, абсолютно. Ее будут проверять, Мария, напомните ей, как умеют проверять в контрразведке. Только предельная искренность… Теперь еще раз, пожалуйста, дословно. Она будет нашей бомбой замедленного действия. Мы внедряем ее к противнику на долгие годы. Мария перевела. Эдит Либерман, допив свой кофе, поставила чашку на стол.

— Я готова, — просто сказала она и почему-то вдруг рассмеялась.

«Нервная реакция», — подумал Дронго, переглянувшись с Марией.

— Тогда обсудим все детали, — продолжил он, не обращая внимания на ее улыбку. Разведчик не подозревал, что вскоре ему придется пожалеть о своей невнимательности.