— Его вертолет сел в афганской деревне. К ним вышла девочка. Она пригласила их войти в дом. Второй пилот колебался, но мой муж, видимо, вспомнив о своей дочке, дал конфету и вошел внутрь. Там ему и отрезали голову. Только потому, что он поверил этой шестилетней девочке.

— Что было потом? — спросил он, предугадывая ответ.

— Наши ребята разбомбили этот дом, сожгли еще несколько домов рядом со всеми людьми, там находившимися. А мне потом привезли обгорелый труп моего мужа без головы. Я находилась в то время почти рядом, в Джалилабаде. Тогда я таскала с собой томик Ремарка — «Триумфальную арку». Там есть такие слова:

«Разве можно умереть, когда любишь». Я еще раньше знала о любви Хайнштока, не думайте, что я такой безжалостный робот.

Она снова надела очки, с трудом сдерживаясь. Достала платок.

— Я не хотел вас обидеть, — угрюмо извинился Дронго, — просто не люблю, когда меня обманывают. Да и гибель этого немца на меня сильно подействовала. Я бы так не смог.

— Да, наверное, — согласилась Мария, — каждому свое.

— Сколько вам лет? — спросил Дронго, прикасаясь к ее локтю.

— Тридцать пять. Выгляжу я, наверное, старше.

— У вас красивые глаза, Мария, — в который раз повторил он грустно, — я много о вас слышал. После смерти мужа вы еще два года оставались в Афганистане.

— Верно. А потом я попросилась на эту работу. Здесь все ясно. Или убивают меня, или убиваю я. После того как я окажусь не нужна, меня уберут. И сделают это очень профессионально. — Она усмехнулась.

Он огляделся по сторонам.

— На нас обращают внимание. Пойдемте к площади.

Женщина послушно пошла за ним.

— Почему уберут? — мрачно спросил Дронго.

— Система, — пожала плечами Мария. — Вы ведь все понимаете. Мы всегда знаем слишком много. В каждой разведке мира есть снайперы, делающие свое дело, и агенты-ликвидаторы, убивающие этих снайперов. Вы спрашивали о моих успехах? На моем счету в Афганистане было тридцать четыре душмана.

А за эти восемь лет еще одиннадцать человек. Это все, что я умею.

— Сколько лет вашей дочери?

— Пятнадцать. Она живет у моей матери, учится в школе с английским уклоном. Моя дочь… Играет в теннис и думает, что я геолог, пропадаю месяцами в геологических партиях. Однажды ей сообщат, что я погибла в горах. А вы говорите, что я профессиональный убийца. Да я просто баба, потерявшая смысл в этой страшной жизни. В один из дней меня пошлют на задание, после выполнения которого я должна буду умереть. Не думайте, что мы этого не знаем, Дронго. Так было всегда. И так всегда будет. При любом правительстве и при любой системе. Эта война не кончится.

— Я все понимаю, — глухо отозвался Дронго. — Тогда уходите с этой работы. Еще не поздно. Вы ведь молодая, красивая женщина.

— Куда? — горько спросила Мария. — Я ведь ничего не умею делать.