Я, кажется, неудачно пошутил.

— Эдит Либерман плохо говорит по-английски, — напомнила Мария, — а вы совсем не знаете немецкого.

— Да, — кивнул Дронго, — я, кажется, начинаю стареть. Идемте вместе со мной.

Когда они открыли дверь, в аптеке звякнул звонок. Но никто не появился. Они прошли в глубь помещения; из соседней комнаты раздался приветливый голос:

— Чем могу служить, господа? На пороге стояла добродушная, улыбающаяся полная женщина в больших роговых очках. Веселые ямочки на щеках и коротко стриженные волосы делали ее похожей на добрую бабушку из сказок.

— Вы фрау Эдит Либерман? — недоверчиво спросила Мария.

— Да, — кивнула женщина. Приезжие профессионалы изумленно поглядели друг на друга.

Дронго попросил по-английски:

— Нам нужно пять пачек американского лейкопластыря.

Женщина поправила очки.

— У меня есть только индийский пластырь. — И добавила:

— Я к вашим услугам.

Она сразу перестала улыбаться, пригласив гостей пройти в недра аптеки.

Усаживаясь за небольшой столик, Дронго подивился перемене, происшедшей с женщиной. Теперь это была строгая пожилая дама, требовательно разглядывавшая гостей.

— Мы приехали сюда для встречи с вами, — начал Дронго.

— Догадываюсь. — Либерман продолжала рассматривать пару.

— Меня зовут Андрэ Фридман, мою спутницу — Мария Грот. А вы — бывший майор «Штази» Эдит Либерман, законспирированный агент восточногерманской контрразведки. Имеете награды. Последние несколько лет активно не использовались.

Женщина молча слушала.

— В 70 — 80-е годы вы проводили совместные операции с КГБ в Бельгии, Англии, Швеции, Дании. Разведены. Детей нет.

— Вы приехали сюда только для того, чтобы сообщить мне эти сведения? — спросила наконец Либерман. По-английски она говорила с сильным акцентом.

— Нет. Еще минуту терпения. Наконец, в 1989 году было принято решение о вашей «консервации». Все верно?

— Предусматривалось использование вашего опыта и знаний на случай неожиданного изменения ситуации. Вы знали о плане «Везувий»?

— Да, конечно. Простите, я скажу по-немецки. Использование агентов во время захвата наших территорий противником. Организация террористических групп, акты диверсий, идеологическая контрпропаганда. Но это в случае войны.

Мария перевела ее речь на английский.

— А вы правда считаете, что война кончилась? — вдруг быстро спросил Дронго.

— Нет, — подумав немного, ответила женщина, — наша война никогда не кончается.

— Хорошо, — откинулся на спинку кресла Дронго, — значит, вы меня понимаете.

Сидевшая рядом Мария достала сигареты.

— Переводить? — спросила она.

— Пока не надо, — остановила ее Либерман, — я поняла, вы приехали из-за этого. Нужно мое подключение к операции. Верно?

— Вы согласны? — вместо ответа спросил Дронго.