Хочу тебя спросить. Что ты думаешь о российской жизни?

Совсем как Лорис-Меликов, подумал Адриан. Тот тоже начал с этого.

– Ты не ходи вокруг да около. Я же вижу – ты пришел по делу. Говори прямо: почему, зачем.

– «Почему» и «зачем» – два отдельных вопроса. И чтоб я задал второй, сначала ответь на первый. Так что ты думаешь о стране России?

Пожав плечами, Ларцев стал терпеливо объяснять, что оценивает качество всякой страны по одному главному параметру: каково в ней делать дело. Если легко – страна хорошая. Если трудно – плохая. Россия страна плохая.

Дельному человеку здесь не помогают, а мешают. На одного с сошкой семеро с ложкой.

Питовранов выслушал, кивнул.

– Так. А кто в этом, по-твоему, повинен?

– Не кто, а что. Если система плохо работает, значит, она неправильно устроена. Страна – та же железная дорога. Если рельсы кривые, а шпалы гнилые, паровоз поедет паршиво, а на крутом повороте свалится под откос.

Мишель снова кивнул, очень довольный.

– Вот тебе ответ на вопрос, почему я пришел. Теперь объясню зачем. Скажи, не следует ли сменить правление компании, коли оно не способно проложить рельсы, как надо?

– Если есть такая возможность – конечно.

Это самое лучшее. Акционеры собираются, избирают другое правление. Но в России это невозможно. Тут нет выборов.

– Но это не означает, что нужно продолжать жить с хреновым правлением. Просто возникает необходимость заменить его иным способом.

– Ты про революцию? – понял Адриан. – Ее в России не будет. Я знаю народ. Он про такое даже не думает.

– Народ вообще не думает, во всяком случае не головой, – усмехнулся Питовранов. – Если народ много веков только и делали, что лупили по заднице, он этой поротой задницей и мыслит.

Но народ и не понадобится. Достаточно некоторого количества думающих и при этом решительных людей. Они в России есть. И я из их числа. Плюс самодержавия в том, что у этого чудища в отличие от Змея Горыныча всего одна голова. Оттяпай ее – и змей сдохнет. Вот задача, которую мы перед собой поставили. И мы ее исполним. На то у нас есть Исполнительный Комитет.

Адриан очень удивился. Не тому, что Мишель состоит в подпольной партии, ведущей охоту на царя – каждый сам решает, каков смысл его жизни, а взгляды у Питовранова всегда были радикальные, он пытался прикончить государя императора еще четверть века назад.

(Прошлогоднее ренегатство журналиста и его превращение в Оборотня прошли мимо ларцевского внимания; он в газетах читал только научные и экономические новости.) Однако о подобных вещах не говорят даже старому товарищу.

– С какой целью ты мне это рассказал? Я всего лишь железнодорожник.

– Вот именно как железнодорожник ты нам и нужен.