– За то, что вы меня сначала смертельно оскорбили, а затем нанесли серьезный финансовый ущерб. Ни первого, ни тем более второго я никому никогда не спускаю. Это будет первый случай в моей практике. Если будет…

Опасная женщина замолчала, ожидая, что он задаст ей вопрос. Но Адриан просто смотрел на нее, ожидая продолжения. Ах ты, гремучая змея, думал он. Точно так же – неподвижно, с металлическим блеском – глядела на него рэттл-снейк в пустыне Мохаве перед броском. Левую руку удалось спасти только чудом, ее до сих пор иногда сводила судорога.

– Вы неразговорчивы, я забыла, – усмехнулась Шилейко.

 – Что ж, назову условия мира. Вы поедете со мной в Москву и поможете в одном деле. Назовем это репарацией. И второе: об этом потом никому ни слова. Если вы когда-нибудь нарушите второй пункт, наш мирный договор будет расторгнут. Со всеми последствиями.

Бесшумно вошел лакей в ливрее, напоминающей парадный мундир гвардейского генерала. На сверкающем подносе стоял хрустальный графин с густо-красной жидкостью.

– Время крюшона, – сказала хозяйка. – Не угодно ли? Он у меня особенный.

– Благодарю, – качнул головой Адриан.

Эта может и отравить, с нее станется.

Варвара Ивановна поднесла к губам рюмку, отпила, слизнула с губы каплю алым язычком. Надо же, не раздвоенный, удивился Ларцев.

– Конечно, я могла бы обратиться к вашему покровителю Лорис-Меликову, ему не составило бы труда оказать мне эту небольшую услугу. Но не хочется давать ему лишний козырь против меня. Мало ли как всё обернется в будущем. Поэтому так важен второй пункт: полное молчание.

Он кивнул в знак согласия.

– Тогда перехожу к предложению. Оно… несколько необычно, но если вы его примете и исполните, мы квиты.

Ларцев опять ограничился наклоном головы, теперь это означало: слушаю.

– …Как вы знаете, в Первопрестольной уже много лет возводится, никак не возведется храм Спасителя, памятник Отечественной войне. На этом строительстве обогатилось несколько поколений. Чем я хуже? Хохряков, нынешний подрядчик, за свое назначение обещал выплатить моей дорогой подруге благодарность. И отдельно отблагодарить меня. С Катей он рассчитался, а со мной нет. Когда я стала требовать, пригрозил передать лично государю мою записку довольно откровенного содержания.

В общем, ситуация примерно та же, что возникла у нас с вами шесть лет назад, но только еще неприятней. – Варвара Ивановна допила крюшон. – Катя не знала, что у меня будет отдельный гонорар и… что он существенно крупнее, чем ее собственный. Это может омрачить наши отношения.

Совсем обнаглела от алчности, подумал Ларцев. На этом когда-нибудь и свернет себе шею.

– Чего вы хотите? – сказал он вслух. – Отомстить или получить свои деньги? И то, и другое вряд ли получится.