Сузить зону поиска «Лентяй» не мог. «Неужели источник сигнала столь велик?» — подумал я. На поверхности таких больших устройств не просматривалось. Я снизил скорость до километра в секунду и внимательно изучил местность, надеясь увидеть нечто, незаметное из космоса. Джунгли расступились, сменившись ровными плато, разделенными глубокими ущельями. Они возвышались над густыми лесами, но на каменистых склонах растительности не было. На одних плато образовались собственные микроэкосистемы — дождевая вода из прудов стекала тонкими искрящимися струйками, другие казались сухими и безжизненными. Судя по данным «Лентяя», сигнал Горечавки поступал с голого плато.

В ста метрах от поверхности я перевел корабль в режим зависания. Сесть он не мог — был слишком велик и опасно выдавался бы за края. Я не надел скафандр, доверившись утверждениям «Лентяя», что быстро и окончательно местная атмосфера меня не убьет, спустил трап и сошел на поверхность планеты лишь в траурном одеянии. «Лентяй» тут же втянул трап и набрал такую высоту, что превратился в пятно размером с ладонь. В лицо мне ударил теплый, напоенный ароматами ветер. В воздухе носились пыльца и микроорганизмы, на которые тотчас отреагировали древние системы защиты. Я вытер нос рукавом, подошел к краю скалы — теперь от крошащегося выступа меня отделял один шаг — и подумал о долгом падении Минуарции. «Лентяй» отлетел достаточно далеко, чтобы не успеть оперативно отреагировать и прийти на помощь, если я потеряю равновесие. Теплый ветер поменял направление, угрожая смахнуть меня со скалы, а не оттолкнуть от края, и я отступил с трусливой поспешностью.

— Лихнис, присядем на минутку.

Голос напугал по двум причинам: во-первых, я не думал, что меня потревожат; во-вторых, не ждал, что ко мне обратятся на трансе человеческим голосом, который я не узна́ю. Ни Гесперу, ни Портулак голос не принадлежал. Я медленно обернулся — говорящий подобрался ко мне сзади. А я-то считал, что нахожусь на плато один. Хорошо еще, что не взял энергетический пистолет, не то наверняка выстрелил бы.

Ко мне шел человек — и в то же время нечеловек. Держался он спокойно и дружелюбно, даже поднял руку в знак приветствия. Он сгущался из воздуха и с каждым шагом становился все материальнее, а когда приблизился, я увидел, что состоит он из тысяч стеклянных шариков такого же размера, какими я играл в бытность Абигейл. Шарики слетались с разных сторон и складывались в мужскую фигуру. Прежде они были в воздухе и могли обнаружиться только по сигналу, который издавали. Ко мне шел агрегат устройств наподобие Фантома Воздуха.

— Кто вы? — спросил я.

— Еще раз предлагаю, давай присядем на минутку. — Стеклянный тип уселся на краю скалы, свесив ноги в пропасть.