«Лентяй» корректировал карты и изучал данные, выискивая признаки технологической активности.

Тут я и обнаружил обломок «Серебряных крыльев зари». Корабль парил чуть выше уровня, на котором трение атмосферы низвергло бы его на планету.

Когда обломок был опознан, у меня чуть сердце не остановилось. Я видел, как этот величественный корабль отмахивался от домогательства местных цивилизаций, не удосуживаясь заметить их оружие. Я едва не отстал, когда «Крылья» нырнули в звездамбу, не тревожась об опасности заданного курса. Я наблюдал, как корабль Портулак снижается к океанам тысячи планет, как возносится над ними. Я настолько отождествлял его с любимой, что содрогался от его нынешнего состояния.

Похоже, прилет на эту планету стал последним действием «Серебряных крыльев». Судя по масштабу повреждений, теперь они вряд ли могли развить скорость и в малую долю световой. От корабля оторвало километровые куски, в том числе и зону двигателя. Одно приподнятое, изогнутое лебединое крыло смялось, а другое просто-напросто отсутствовало. Из тускло-серебристого корпус превратился в черный, за исключением участков, где проступили скрытые прежде детали. Как ни принюхивался «Лентяй», энергии в мертвом двадцатипятикилометровом обломке не почувствовал. Я понимал, что могу послать туда зонды, только вряд ли они обнаружат признаки жизни. Интуиция подсказывала: убаюканной стазисом Портулак в чреве обломка нет. Чтобы не осталось сомнений, следовало организовать поиски, но сумею ли я дождаться результата?

А если снова окликнуть?

«Геспер! Геспер или Портулак! Это Лихнис!»

Никто не ответил, хотя звал я целых десять часов.

После этого я сосредоточился на поверхности планеты и на источнике сигнала Горечавки. Вообще-то, я и не забывал про него, просто «Лентяй» уже осмотрел центр вещания и признаков организованной деятельности не нашел. Что-то генерировало этот сигнал, но мне оставалось предполагать, что в последний момент «Крылья» сбросили маяк, объявив безымянную планету территорией Горечавок.

Тем не менее я счел нужным проверить.

Я спустил «Лентяя» в атмосферу и оказался в пригодном для дыхания воздухе впервые с тех пор, как покинул Невму. Мой корабль прошил клубящиеся тропические облака и полетел над густыми джунглями, которые тянулись на тысячи километров, от одного горизонта до другого. Откуда взялась эта одинокая планетка? Она — единственное напоминание о системе, которая стала сырьем для невесомых Платоновых тел? Или родилась у другой звезды, в противоположном конце этой пустой галактики? Кто выпестовал ее до такого биологического плодородия? Когда оно наступило, миллионы или миллиарды лет назад?

Местонахождение сигнала Горечавки удалось определить с точностью до нескольких километров.