Все помню как сейчас, но иначе уже это переваривать просто невозможно. Она всегда была против. Все пугала раком легких, эх.

— Он хочет власти, Раш. Это страшнее, чем война, поверь мне. Слушок прошел, что он метится выше, — Николин показал пальцем вверх.

— На тот свет, что ли?

— На место того самого, — пренебрежительно фыркнул, наливая себе новую порцию виски. — Похмелиться святое дело. Ты как?

Ясно. То есть в Думу хочет, а там по своим каналам все ближе и ближе к абсолютному достижению всепоглощающей власти. Не дурак. А как еще добиться такого продвижения настолько быстро? Имея «своих» людей как в законе, так за ним. Власть — это всегда деньги, впрочем, как и война, тут нужно иметь покровителей, которые удачно все организуют и сунут тебя в заветное кресло. Мало кто понимает, что потом придётся расплачиваться со своими конечными бенефициарами совсем не деньгами, а пожизненным рабством.

— Я пас, — сжал в руках металлическую зажигалку — подарок отца. — Надо убирать его, Николушка.

Друг все понимал. Мы ввязывались в серьёзную заварушку. Одно дело прихлопнуть своего. Другое дело прихлопнуть политикана, который прикрыл свою задницу важными цацами. Не сегодня-завтра нагрянут к нам и повяжут за спланированное убийство. Так что все по уму делать будем. Комар носа не подточит.

— Понял. Принял, Арслан.

Если человек не понимает иначе, если не видит берегов, то, увы, другого выхода нет и быть не может.

Подъезжая к дому, я сразу предупредил друга:

— Не пугай девчонку, понял?

Николин вытянулся в лице, еще и состроил оскорбленный вид.

— Раш, твоя племяшка катается у меня на плечах с трех лет, чего это я ее напугать могу? — откинулся на сидении и засмеялся.

— Я о другом человеке говорю.

Такого уж удивленного лица у Николина я не видел никогда. Пожалуй, разрази меня на месте гром, он бы удивился меньше. Да, я и сам удивлен, что опять обозначаю ориентиры, четко разграничиваю допустимое и запрещенное, но мне это жизненно необходимо. Чувствовал, что так и должно быть. Осталось дело за малым, разрешить весь пиздец окончательно, и забрать ее к себе без боязни показать на людях.

Да и еще одна проблемка имелась.

— Да, и она моя. Так что глаза заправь вовнутрь.

Надя стояла у дома и нетерпеливо вышагивала из стороны в сторону. В этом она вся, аж дыхание перехватывало от открывшегося вида. Легкое платье и распущенные волосы, и безумно горящий взгляд. Стоило ей взглянуть в сторону машины и выхватить глазами меня, так и потерялся я во всем этом. Она сорвалась с места мгновенно, и с таким нетерпением бежала в мою сторону, что нечто в груди болезненно сжалось. Нечто слабо мне понятное и абсолютно незнакомое.