Шаги приближались, а затем дверь распахнулась, и на пороге появились те самые горничные. Дальше все было понятно без слов.

Ночь полноправно вошла в свои владения, а я все сидела во дворе, не в силах сдвинуться с места. Кромешная тьма сейчас скорее приятная, нежели устрашающая.

Рашидов спешно ушел и до сих пор не вернулся. Я рада, наверное.

Потому что столкнуться с ним сейчас еще раз будет слишком для нервной системы. Просто распадусь на крупицы.

Он убил жену. Служанки порой знают больше, чем кто бы то ни было, и оснований не верить таким разговорам нет. Но неужели…человек, который так смотрит на свою племянницу…мог бы?

Господи, этот безумный взгляд вполне может принадлежать убийце.

И все поведение…достаточно жесткое, властное, предвзятое и бескомпромиссное. Чудовищно, все чудовищно настолько, что хотелось стереть себе память и содрать кожу, лишь бы не чувствовать касаний. Не ощущать запаха, что оставлен на мне навсегда. Заклеймил.

Закупорил частичку себя в душе.

А я не могу прекратить думать о нем, и даже сейчас волноваться и переживать. Господи, да я же раздумывала, или нет у него кого на стороне, пока он в отъезде.

Это смешно! Это априори глупо, рассчитывать на что-то в моем-то положении. Ревность разъедала изнутри. Ноя блокировала ее. Как и мысли о причинах ревности. Нет.

Надо собраться. Выкинуть всю дурь из головы и просто, мать твою, собраться. Натянув тонкий плед на плечи, прикрыла глаза.

Мысли настолько заволокли меня, что я не заметила, как расплакалась. Грудь разрывало на куски.

— Неужели все настолько плохо, что надо так себя изводить?

Я резко повернула голову на звук. Столкнулась с незнакомым долговязым парнем, он внимательно и как-то слишком душевно смотрел на меня.

Рваный вздох. Фигуру освещал слабый отблеск фонаря. Парень сел рядом на скамейку, но на достаточном расстоянии, чтобы не нарушать границы.

Я это оценила. Не то чтобы мне было бы чего бояться в доме Рашидова, но в целом я плохо относилась к тому, что кто-то находится настолько близко ко мне.

Не видела его тут раньше.

— Не хочешь говорить, ну да ладно, это ведь нестрашно. Необязательно говорить, если не хочется. Можно слушать. Этого порой вполне достаточно, чтобы стало легче, — тихо продолжил парень, перебирая в руках цветок.

 — Я садовник, первый день после отпуска, — кивнул на розу в руках. — И тут уже многое пришло в негодность, например, эта роза. Огромный куст был когда-то, а сейчас одиночные бутоны. Это все потому что они утратили своего хозяина. Мой напарник к работе не слишком привыкший, все делает спустя рукава. А какая работа может принести плоды, если ты делаешь ее спустя рукава?

— Отпуск, поэтому я вас раньше не видела, — поежилась от прохладного ветерка, сегодня первая ночь без жары. Плед все время спадал.