Машину Леши пришлось оставить в гараже. И уже на финишной прямой, когда во двор заехала старая иномарка в крайне пошарпанном виде, я все же спросил у Бродяги:

— Федя, ты не думал сводить ее к спецам? — кивая в сторону девушки. Она одиноко сидела в саду и перебирала розы. Взгляд потерянный. Пустой.

— Не думал, она со мной хотя бы разговаривать начала, с чужими так вообще впадает в ступор. Не хочу ее больше травмировать. Чувствую, что так надо.

— Ну раз надо, то надо, дело твое, но это затянулось, — натянул футболку на вспотевшее от жары тело.

Да, я все понимал, конечно, такое пережить не каждый мужик бы смог.

Даже с более устойчивой психикой. А тут девчонка совсем.

— Ладно, бывай, — уселся в машину и двинулся в сторону дома. Дорога заняла в общей сложности час, но от жары и духоты, нахрапом сбивающей с ног, становилось дурно.

Все мысли плавно утекали в знакомое русло, но я запрещал себе думать о ней больше положенного. Терпел в этом полное фиаско. Особенно, когда по утрам член колом стоял, а в мыслях давно она голышом и в разных позах.

Нет, ты уже наступал на подобные грабли, хотел завести семью. Детей. Чем все закончилось? Напоминать явно не следует.

Нет уже той любви, что была у родителей, нет тех ценностей, и нечего искать ее.

Я просто хочу ее. И очевидно, буду держать при себя ровно столько, сколько буду ее хотеть. Часто, много, в разных плоскостях. А то что забочусь, ну о своей тачке я тоже забочусь, тюнингую, техосмотр устраиваю. Все это амортизация, не больше.

Амортизация, Рашидов. И просто девочка, с которой приятно трахаться. Не больше.

Тогда какого черта, я первым делом как ополоумевший подросток в пубертате помчался к ней, на ходу открещиваясь от Леши, у которого явно ко мне было множество вопросов.

Почему как увидел, так и замер? Коснулся, поцеловал, и чуть не умер от тянущей боли в яйцах. Почему вдыхать ее аромат стало таким обыденным явлением, успокаивающим гнев? Ведь злился сейчас на весь мир, а стоило попасть в замкнутое пространство с ней вдвоем, так и отпускало. Чертово успокоение наступило исключительно с ней, особенно в ней.

Это просто секс. Ты спускаешь пар, все ясно.

— Почему нельзя просто жить, не причиняя никому боли, Арслан?

Я смотрел в печальные глаза и понимал одно, она мне напоминала мать в своем искреннем желании сделать мир лучше.

Только нихрена подобного один человек не сделает. Даже сотня — нет, если тысяча напротив творит изуверства.

Надя вообще была чем-то схожа с матерью. Шлейфом уюта. От нее пахло домом, даже когда мы в сраном бараке жили и жрали супы из консервов. Лучшие супы в моей жизни. Которые она готовила. Кормила тебя, тварь.

Она не сбежала, Рашидов.

Конечно, не сбежала, лес вокруг. Страх первая эмоция. Инстинкты работают лучше всякого отчаянного желания.