Возможно, я глупая девочка, но сам факт его появления облегчил бетонную плиту, придавившую мою грудь.

— Я, — коротко выдал, продолжая играть с возбуждёнными сосками. Они сразу же среагирвали на касания, а спина почувствовала приближение горячего тела с возбужденной плотью, упирающейся в ягодицы.

Дыхание сбилось, Рашидов плавно качнулся, цепляя членом складочки.

— Ты скучала, — провел носом по шее и прикусил мочку, правая же рука плавно опускалась все ниже и ниже. По животу до самого лобка, как будто перышком проводил, мягко, невесомо, пробуждая во мне что-то настолько порочное, что хотелось кричать.

— Нет, — настояла на своем, пытаясь отойти. Нет.

— Попробуем еще разок? — палец плавно скользнул между половыми губами. Я пыталась сдержать стон, но провалилась. Он поводил по клитору, а затем сжал плоть двумя пальцами, заставляя меня подскочить и покрыться предательскими мурашками.

Рашидов моментально перенаправил душ так, что вода перестала покрывать только меня, но цепляла и его. Повернувшись к нему лицом, я заметила безобразную борозду вдоль губы, словно она претерпела сильный удар. Распухла и покрылась корочкой.

Сдавленный стон застрял в горле.

Опять это неприятное жжение в груди.

— Что…что это? — коснувшись пальцем поврежденной плоти, прошептала через силу.

— Волнуешься? — ухмыльнулся Темный, играя желваками. Взгляд пронизывающий до самого нутра, но бесовские глаза делали больше то, к чему привыкли, — соблазняли, обнажали и подталкивали к прорве.

Темный лишь с виду был игривым, но на деле, веяло серьёзностью. И руки, покрытые ранами, и тело в ушибах. Это всего лишь маска веселья и легкости.

Но все было не так радужно.

— Почему нельзя просто жить, не причиняя никому боли, Арслан?

Что-то промелькнуло между нами после упоминания имени, я не могла уловить что, но незримая боль поселилась в воздухе.

Рашидов вдруг потемнел еще больше, губы резко сложились в тонкую линию, после чего меня смел к стене тайфун. Лопатки больно ударились о кафель, скользя вверх, а затем вниз.

Вскинув потрясенный взгляд на мужчину, столкнулась с неприкрытой похотью. Рашидов больше не церемонился, закидывая мои ноги к себе на талию, вгрызаясь настойчивым поцелуем.

Казалось, Темный хотел выпить меня до дна, насилуя языком рот и одновременно растягивая пальцами влагалище.

Не должна я испытывать удовольствие, но я испытывала. Жгучее, вязкое удовольствие, магмой разливающееся по венам.

Толстые пальцы больно впивались в кожу бедра, пока вторая рука орудовала в уже влажных складочках. Он мог довести меня до безумия просто посмотрев, не говоря уже о чем-то более серьезном. А здесь, здесь тело иррационально подчинялось ему, как подчиняется музыкальный инструмент маэстро.