Какой ужас.

Сердце сжалось, такая маленькая, а уже потеряла родных.

— Они обязательно смотрят на тебя с облачка, ты ведь такая замечательная девочка, — погладив головку, сдавленно проговорила. Запрещала себе плакать, прикусывая нижнюю губу.

Она и правда замечательная, столько всего умеет и знает, что не каждому взрослому удалось бы достичь таких высот. И столько добра в этом маленьком сердечке. Столько же и боли.

— Все так говорят, но может…может я не хочу, чтобы они на меня смотрели, я хочу, чтобы они были здесь! — нижняя губа задрожала, но стойкий оловянный солдатик удержался.

Малышка раскинула руки в стороны, и я обняла ее, крепко прижимая к себе. Невыносимо, когда маленькие дети испытывают такое. Несправедливо и неправильно, так не должно быть. В душе как будто раскололось что-то, вызывая болезненный спазм и противный привкус во рту.

— Все будет хорошо, — прошептала, уткнувшись в пушистую головку.

Мы посидели еще немного, доделали свои девчачьи дела с прической, посмотрели мультик, и к ночи тоска неслышно, мягкой поступью нагрянула ко мне. Как и в последующие дни. Если подумать рационально, я могла бы сбежать, но то, каким тоном Рашидов говорил о небезопасности, давало мне крутой такой толчок к тому, чтобы не совершать глупости.

Вторая проблема: я волновалась о нем. На все вопросы Леша исключительно молчал, было видно, что он чем-то загружен. Периодически мужчина скрывался за широкими деревянными дверями с несколькими охранниками и проводил там часы напролет.

Часто я слышала, как он в достаточно непривычной нежной манере с кем-то общался по телефону. Тон голоса настолько преображался, что нельзя было бы и подумать, что это Леша.

— Мира, прекрати нервничать, тебе сейчас нельзя.

Так я узнала, что он тоже не горел желанием сидеть нянькой со мной, но не показывал этого. Только тоскливый взгляд выдавал его с потрохами. Видимо, именно Мира заставляла его испытывать подобные эмоции.

Леша часто покидал дом, но оставлял столько охраны, что складывалось впечатление, будто бы я дочь президента.

Я старалась не накручивать себя, честно пыталась вести себя хорошо, но однажды один из охранников оставил телефон в огромном зале.

Пока Аиша находилась на кухне за поеданием своего любимого пирога, меня манило к телефону.

Бегло оглянувшись, не заметила никого, после чего подошла, но так и не коснулась заветной трубки. Секунды растягивались в минуты, я испепеляла взглядом трубку, и ничего.

Интуиция или страх быть замеченной — не знаю, но я отошла на приличное расстояние, а охранник семенил в сторону стола буквально через секунду. Кинул на меня подозрительный взгляд, схватил телефон и скрылся.

Глупая. Ну вот что тебе мешало? Схватила и бежишь! Нет, раздумывает миллион часов.