Мужчина перестал испытывать непринужденность, мои вопросы заметно напрягали его.

Да и плевать. Я хочу домой. И если бы ключи от старой колымаги были у меня, давно бы уже попробовала уехать. Правда далеко уедешь с полупустым баком, Надя? Можно хотя бы попытаться.

Ага. И остаться в лесу на съедение волкам. Чертовски неприятно это признавать, но Рашидов вселял уверенность. Окружал безопасностью. Теперь, когда я лучше понимала, что водится в радиусе километра, мне не хотелось ходить и разведывать обстановку. Да и на крыльце я старалась подолгу не задерживаться.

А он хоть и смотрелся грозно с ружьем наперевес, но защищал. Особенно, когда на прогулке резко задвигал за спину, стоило услышать шорок листвы. В большинстве случаев нас встречали ежики, но однажды я видела среднего волка ярко-пепельного цвета. Он прогуливался вдоль дома и вынюхивал что-то. Так резко и звонко двери я еще не закрывала.

— Да сколько можно уже! Сколько мы здесь торчим?! Да ты, ты понимаешь, что мне элементарно надо сообщить, что я жива! У меня есть родные! Они волнуются! Я хочу домой, а не вот это вот все! — развела руками и зажмурилась до белых точек перед глазами.

Молчание. Гнетущее молчание и сдвинутые гутые брови. Лучше бы он закричал, честно. Волной неприкрытой мужской энергетики меня откинуло к стене. Сама не заметила, как отошла. А он наступал, ноздри раздувались, кулаки сжимались и разжимались. Тяжелая походка не мешала ему при этом двигаться тихо, как хищник на охоте.

— Я предупреждал? Предупреждал, что на меня не кричат?

Руки расположились по обе стороны от моего лица. А поросшее недельной щетиной лицо очутилось в паре миллиметров от моего. Страх сковал. Парализовал и лишил чувств.

Запах пота, не вызывающий отвращения, и аромат Темного поселился в моем носу.

Мы смотрели друг другу в глаза и дышали одним воздухом. Плавно перетекавшим из моих легких в его. Из его легких в мои. Аромат оседал на губах. Грубые волоски касались подбородка и порождали немыслимый трепет во всем теле.

— Предупреждал, — выдохнул в губы.

Мне было безумно страшно. Так, что от ужаса мои похолодевшие ладошки превратились в ледышки.

— Ты любишь показывать характер, да? — шершавый палец скользил по скуле.

— Я всего-то говорю о своих желаниях открыто, — хотела придать голосу твердость, но все равно получалось сдавленно.

Подняв на него перепуганный взгляд, попыталась отступить в сторону, но он нарочно опустил руки. Кисти впились в бедра, оставляя горячий след. Опаляя. Сжалась как кролик перед хищником.

— Отпусти меня! — внутренности стянуло узлом. И несмотря на бушующую злость, тело продолжало гореть от опасной близости Рашидова.

— Уверена, что хочешь именно этого? — губы скользнули по раковине уха. Он сомкнул губы на мочке и оттянул на себя.