Своей смелостью она могла бы потягаться с самым сильным человеком и в то же время оставалась слабой, хрупкой, готовившейся стать матерью. Егору порой казалось, что он видит страшный сон. Но существовавшая реальность была рядом. Она отдавала болью в раздробленной ноге, толкала в спину мягким снегом, вкрадывалась в уши шумным сопением оленя. Когда он смотрел вперед, то ловил на себе обнадёживающий взгляд Ченки, которая, стараясь поддержать его дух, слабо улыбалась и подбадривающе говорила:

– Однако, бое, ты сильный люча! У нас так каварят: кто пот шатун пыл и вышил – шить путет толго! Ты путешь толго жить.

Зверь сапсем не поялся и попетил.

Егор слабо улыбался. Он понимал, что она старается ободрить, чувствовал и поражался, откуда в ней столько мужества, силы и духа?!

За лохматыми стенами чума насторожилась тишина. В гордом величии молчат промёрзшие стволы деревьев. На заснеженных лапах кедров уснул леденящий ветерок. В ожидании сжались в комочки пернатые существа. Где-то под толстым слоем зимнего покрывала притаились мелкие зверушки. Замёрзший мир дикой тайги насупился в неведении происходящего.

В большом, просторном чуме тепло и уютно. Жаркое пламя костра щедро распространяет по сторонам благодатное тепло. Малиновые блики прыгают по закопчённым стенам таёжного жилища. Горячие ладони огня яростно терзают чёрные стенки круглого казана. В глубине посуды, подчиняясь воле всемогущего властелина, живым родником бурлит вода. Прозрачный пар, смешиваясь с вихрем едкого дыма, быстро поднимается к челу куполообразного чума, растворяется в решётчатых связках дымохода.

Егор сидит на своём спальнике.

Его строгий взгляд устремлён в самое сердце костра, где матовым плывуном плавятся обуглившиеся поленья. Могучие руки старателя нервно теребят сухие кедровые сучья, ломают на мелкие кусочки и тут же бросают их в огонь. В гордой фигуре охотника – напряжение. На заросшем, почерневшем лице печатается тревога и печаль. Через какое-то время периодически, как будто очнувшись из забытья, он оглядывается по сторонам, машинально бросает в котёл куски холодного снега, бережно поправляет взбитый спальник Ченки и с тяжёлым вздохом вновь предаётся тягостным думам. Все мысли напряжены. Острый слух выискивает знакомые звуки шагов. Взгляд ждёт, когда приоткроется полог входа. Разум торопит, подгоняет время. Горячее сердце томится в неизвестности. Который раз Егор думает о том, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Жизнь научила его относиться к этому с должным терпением, но он все же изнывает от желания узнать конечный результат.

Где-то далеко, в глубине леса иногда раздается негромкий крик, напоминая жалобный писк ронжи.