Начавшаяся гангрена заставила пойти на крайние меры: Загбой отрезал конечность чуть выше колена, что помогло спасти старателю жизнь. Своевременная операция, умелый шов, настои трав, мази и тщательный уход Ченки сделали свое дело: русский очень быстро пошёл на поправку и уже через несколько месяцев к описываемым событиям мог самостоятельно передвигаться не только по чуму, но и выползать на короткое время на улицу. Со стороны было жалко смотреть на человека-инвалида без одной ноги. Но главное – Егор остался жив!

А между тем старатель выполз на улицу, осмотрелся и стал ждать Загбоя.

Он всё ещё надеялся, что эвенк последует его примеру, повезет его на лыжах в тот отдельный чум, где сейчас умирала Ченка. Но своенравный отец, следуя законам предков, перед страхом сурового наказания духов даже не соизволил подать голос.

А всё только из-за того, что, по давним законам эвенков, будущая мать должна рожать ребенка в отдельном чуме, в стороне от стойбища, одна, и потом принести его мужу, мотивируя факт появления дитя случайной находкой.

Глупый, дикий обычай. Так думают русские. Невозможно сосчитать тех тунгусок, что умерли от боли, страданий и мучений при родах.

Однако древние охотники принимают это как само собой разумеющееся событие, потому что свято верят в своих духов. Если ребёнку было не суждено появиться на свет, значит, так было угодно богу. И этим всё сказано. А Егор против такого обычая. Он в гневе! Он считает суеверия Загбоя не чем иным, как бредом сивой кобылы! У русских так не бывает. Будущей матери надо помочь. Ченка должна жить! Так говорит его разум. Так велит его совесть.

Но как добраться инвалиду без одной ноги до отдельного чума, стоящего далеко, в глубине тайги? Если бы помог Загбой, тогда бы не было проблем.

Он бы увёз Егора на лыжах. Но тот притих в чуме затравленным колонком. Придётся добираться самому.

Присел старатель около чума, ещё раз позвал Загбоя. Он молчит, не выходит, боится гнева Харги и Эскери. Единственные, кто сейчас сочувствуют беде, – Чирва и Илкун. Бедные собаки крутятся рядом, с тревогой смотрят в глубину леса, откуда доносятся крики и стоны хозяйки. Зовут людей на помощь. Чувствуют, что всё теперь зависит от русского.

Как только Егор сел на лыжи и оттолкнулся руками, они бросились по лыжне вперёд и скрылись за стволами деревьев.

Катится Егор на помощь своей спасительнице, торопится. Да только далеко ли уедешь, сидя на лыжах, загребая голыми руками холодный, сыпучий снег? Хорошо то, что широкая лыжня тверда и набита. Но это не даёт большого преимущества. За один рывок старатель преодолевает около полуметра. Проехал двадцать саженей – замёрзли руки, устали плечи, затекла спина. Остановился отдохнуть, греет ладони дыханием.