— Она была очень бледная, за завтраком ничего не ела. Нам показалось, что у нее жар. Ведь днем позже она действительно заболела. Когда Клара узнала о маленьком Петере, то убежала к себе в комнату и не выходила до самого вечера. Мы решили не тревожить ее. Петер все-таки был ей другом.

— На ней была отметина.

— Что? — Симон позабыл, о чем думал.

Мария Шреефогль подняла голову и смотрела в пустоту. Потом повторила:

— На ней была отметина.

Якоб недоверчиво воззрился на жену.

— Что ты такое болтаешь? — прошептал он.

Мария говорила, уставившись по-прежнему в стену.

— Я купала ее вечером в бадье.

Решила, что горячая вода с травами снимет жар. Клара упиралась, но я все-таки раздела ее. Она пыталась залезть по плечи в воду, но я увидела. Ту самую отметину, про которую все теперь говорят. Почти стертую, но все равно заметную.

У Симона пропал голос. Но он все же смог спросить:

— Круг и крест снизу?

Наступило молчание. Слышались лишь гневные крики толпы снаружи. Наконец, Якоб вскочил. Лицо его побагровело.

— Почему ты мне ничего не сказала, будь ты проклята? — закричал он.

Женщина опять всхлипнула.

— Я… я… не хотела верить в это.

И думала, что если перестану думать об отметине, то она исчезнет… — Она снова начала рыдать.

— Тупая корова! Может, мы смогли бы ее спасти! Поговорить, разузнать у нее, что это за отметина… А теперь уже поздно!

Шреефогль бросился вон из комнаты и, хлопнув дверью, скрылся в верхних покоях. Симон побежал за ним. Оказавшись на лестнице, он услышал крики снизу.

— Хватит с нас! — кричал кто-то. — Схватим ее!

Симон передумал и поспешил вниз. Снаружи он налетел на толпу. Вооружившись факелами, косами и кольями, люди как раз двинулись в сторону Монетной улицы.

Среди них шли и несколько стражников. Судебного секретаря и никого из советников видно не было.

— Что вы задумали? — крикнул Симон им вслед.

Один из бунтовщиков обернулся. Это был кожевник Габриель, который в свое время сообщил Симону о несчастье с Петером.

— Расправимся с ведьмой, пока она не погубила еще больше детей, — сказал он.

Факел бросал на лицо жуткий отсвет, в темноте сверкнули белые зубы.

— Но Штехлин в тюрьме, — попытался успокоить их Симон. — А Клару забрал, скорее всего, мужчина.

— Это был дьявол! — прорычал другой голос.

Симон узнал мясника Антона, свидетеля, который утверждал, что видел похитителя.

— У него костяная рука, и он летел! — выкрикнул он, догоняя остальных.

— Но это безумие! — прокричал Симон в темноту, но его больше никто не слушал.

За спиной вдруг загромыхали шаги. Якоб Шреефогль торопливо спускался по лестнице. В правой руке он держал фонарь, в левой — шпагу. Казалось, он снова успокоился.

— Надо догнать их, пока дело не дошло до расправы, — сказал он. — Они же как с цепи сорвались.