Постучали во второй раз. Он устало опустил руку.

— Что еще? — проворчал он в сторону двери.

Голос слуги звучал испуганно:

— Господин, простите за беспокойство…

— Говори, что стряслось!

— Еще одно несчастье. Говорят, дь… дьявол унес маленькую Клару Шреефогль, и теперь народ ринулся к тюрьме и хочет сжечь Штехлин. У них колья и косы. И факелы…

Выругавшись, секретарь отбросил щетку в воду и потянулся за сухим полотенцем. У него промелькнула мысль, не пустить ли просто все на самотек. Чем быстрее Штехлин сгорит, тем лучше. Но он все-таки еще представлял закон в городе.

Лехнер торопливо влез в одежду. Штехлин сгорит — но только когда он прикажет.

Палач посмотрел на толпу — и в тот же миг понял, чего они хотели. Он развернулся, пробежал обратно несколько метров и встал, расставив ноги, перед входом в тюрьму. Попасть в массивную башню можно было только отсюда. Если кому-то понадобилась Штехлин, пусть обойдут сначала его. Прищурив глаза и скрестив руки, Куизль ждал толпу — в ней насчитывалось примерно две дюжины мужчин. В свете факелов он разглядел недавних драчунов, в первом ряду шагал пекарь Михаэль Бертхольд.

Шли среди них и несколько сынков советников. Якоб разглядел даже младшего отпрыска бургомистра Земера. Многие вооружились косами и кольями. Когда увидели палача, люди замедлили шаг, начали перешептываться. Потом к нему требовательно обратился, широко ухмыляясь, Бертхольд.

— Мы забираем ведьму! — крикнул он. — Отдай ключи, Куизль, или будет худо.

Раздались одобрительные возгласы, из темноты в палача полетел камень и ударил его в грудь. Куизль не шелохнулся. Вместо этого он окинул Бертхольда холодным оценивающим взглядом.

— Это сказал избранный свидетель сегодняшнего допроса — или бунтовщик, которого я этой же ночью вздерну на ближайшем дереве?

Ухмылка исчезла с лица пекаря.

Но потом он снова подобрался.

— Ты, Куизль, похоже, еще не слышал, что случилось? — отозвался он. — Штехлин призвала дьявола, а тот забрал дочку Шреефогля и улетел восвояси. — Он оглянулся на своих подмастерьев. — Если не поторопимся, он и за ведьмой вернется. Может, она уже исчезла.

Толпа загудела и придвинулась ближе к тяжелым воротам, которые загораживал своей широкой грудью Куизль.

— Я знаю только, что здесь пока еще правят закон и порядок, — ответил он. — А не горстка безмозглых крестьян, которые хватают косы с цепами, бродят по городу и наводят страх на горожан.

— Уйди, Куизль, — подал голос мясник. — Нас много, а у тебя даже дубины нет. Мы забьем тебя до смерти, и глазом моргнуть не успеешь, а потом сожжем вместе с ведьмой.

Палач улыбнулся и поднял правую руку.

— Вот моя дубина, — сказал он. — Кто хочет опробовать ее своим хребтом? Никто?

Люди молчали. Куизль славился своей силой.