Мария Шреефогль снова принялась кричать:

— Ее забрал дьявол! Влетел в комнату и забрал нашу маленькую Клару… — Остальные слова смешались с рыданиями.

Якоб покачал головой.

— Мы не знаем в точности, что произошло, — сказал он. — Скорее всего, кто-то ее… похитил. Он открыл входную дверь, хотя та была заперта. Потом поднялся сюда, схватил нашу Клару и, вероятно, выпрыгнул в окно.

— В окно? — Симон почесал лоб. Затем встал, подошел к окну и выглянул на улицу. Внизу стояла телега с соломой.

Лекарь кивнул. Изловчившись, можно было и спрыгнуть, не переломав при этом костей.

— Кто-то на улице утверждает, что он вылетел с ней в окно, — проговорил Симон, разглядывая сверху толпу. До него доносился злобный, словно пчелиный, гул. — Есть свидетели?

— Мясник Антон говорит, что сам все видел, — ответил Шреефогль, не отпуская руку жены, которая теперь тихонько всхлипывала. Он покачал головой. — До сих пор я верил, что убийства детей можно разумно объяснить, а на самом-то деле… — Он запнулся. — Вы что думаете? — спросил он лекаря.

Симон пожал плечами.

— Я не верю ни во что, чего не видел собственными глазами.

Пока я вижу, что кто-то ворвался сюда и что ребенок пропал.

— Но дверь внизу была заперта.

— Для умелого человека с отмычкой нет ничего проще.

— Понятно, — сказал он. — Значит, мясник соврал.

— Не совсем, — ответил Симон. — Думаю, произошло следующее. Неизвестный открыл входную дверь отмычкой. Клара его услышала и заперлась в комнате. Он выломал дверь, и началась борьба. В итоге он выпрыгнул с девочкой в окно, прямо в телегу с соломой. А потом унес ребенка.

Шреефогль потер лоб.

— Но зачем бы ему прыгать с ребенком в окно? Он ведь мог выйти через дверь…

Симон не нашелся, что ответить.

Вместо этого он спросил:

— Клара была сиротой, ведь так?

— Ее родители умерли пять лет назад. Нам отдали ее на попечение. Но мы обращались с ней так же, как с собственными детьми. А жена любила ее даже больше, чем остальных…

К его глазам подступили слезы, он спешно смахнул их. Его жена отвернулась от мужчин и тихо плакала в подушку.

Тем временем толпа под окном росла, угадывалось волнение. Симон выглянул. Пришедшие приносили факелы. Намечалось что-то серьезное.

Лекарь задумался. Антон Кратц тоже был сиротой, Петер Гриммер рос без матери.

Ночью перед первым убийством все были у Штехлин…

— Ваша Клара часто бывала у знахарки Марты Штехлин? — спросил Симон.

Шреефогль пожал плечами.

— Я не знаю, куда она ходила. Может…

— Она часто ходила к знахарке, — перебила его жена. — Клара сама рассказывала мне, что они собираются у нее. Я и подумать не могла…

— Утром два дня назад, — спросил Симон. — Когда умер Петер. Вы не заметили за Кларой чего-нибудь странного?

Якоб ненадолго задумался, потом кивнул.