Это известие буквально раздавило меня. Я не мог сейчас практически ничего, да и сам был вынужден скрываться. У меня больше не было в подчинении толпы городовых, у меня вообще никого не было, кроме этих двоих, стоящих передо мной. Причем, одного из них завтра утром в Затонске уже не окажется.

Что ж, значит, мы втроем найдем Анну Викторовну раньше. Я всегда ее находил, всегда! И этот раз исключением не станет. А сейчас нужно закончить другие дела, да поскорее.

Я быстро написал письмо, предназначенное Варфоломееву. Теперь мне оставалось лишь продержаться до тех пор, пока не прибудет помощь.

— Завтра кто-то из Вас, — сказал я филерам, — должен будет отвезти это в Петербург.

— Но здесь написано… — начал Франт, взглянув на имя адресата на конверте.

— Все верно, — сказал я ему. — Никому письмо не показывайте и передайте лично в руки начальнику охраны полковнику Варфоломееву.

Франт немедленно спрятал письмо во внутренний карман. По ним обоим было видно, что они поражены тем, что узнали, наконец-то, на кого я работаю, а, следовательно, на кого работали они сами.

— А теперь переверните мне весь город, — сказал я им. — Найдите Анну!

Они кивнули и быстро вышли, а я остался в комнате. Мне нужно было хоть несколько минут, чтобы успокоиться и обдумать ситуацию. Ни к чему бессмысленно бегать по городу. Основные места, где может прятаться Магистр, сейчас проверят филеры. А я должен понять, куда он может пойти, если в тех местах его не окажется.

Вот тут это и случилось. Сперва сама собой упала свеча и подожгла лист бумаги, оставшийся лежать на столе. А потом — я не поверил своим глазам, — по бумаге побежали буквы, появляясь из ниоткуда. «Химия, химия, химия». Только одно слово, повторяющееся много раз, покрывающее весь лист, только что бывший совершенно чистым.

Я отступил на шаг и протер глаза. Что это со мной? Видения от усталости начались? Но когда я снова взглянул, буквы не исчезли. А затем я перестал видеть пламя. Вместо него будто открылось окно в какое-то странное место, больше всего напоминающее подземный бункер без окон. И там, в этом бункере, стояла Анна, очень испуганная.

Бумага догорела, и видение исчезло, мигнув. Я опустился на стул, будто у меня вдруг ослабли ноги. Можно было бы сейчас придумать себе, что это все мне почудилось от усталости и страха за Анну Викторовну, но я знал, что это не так. Вспомнилось, как Анна рассказывала, что по первости пугалась своих видений. Теперь я понимал ее очень хорошо."

"Но получается, что мне это тоже дано? Надо же, только вчера я жалел о том, что не владею этим даром. Или все же я ничем не владею, а это просто Анна дотянулась до меня и смогла передать послание, потому что наши души связаны любовью навек?

Господи, о чем я думаю?! Единственное, что важно, это само послание.