Если все же случится чудо – и у нее получится? Просто подумай о ней, как будто – вот она, стоит здесь. А от прошлого абстрагируйся совсем. Вспомни ту Констанцию, которую ты знал когда-то… Ей бы ты дал эту роль – если бы она попросила?

Фриц взял в руки свой стакан. Потом поставил его и наполнил из запотевшего хрустального графина. И наконец сказал:

– Ну, хрен его знает… Наверное, мог бы. Но только не дави на меня. Ради всего святого, не дави!

– Фриц, а если мы найдем ту самую Констанцию и она тебя попросит – согласишься ли ты хотя бы… подумать?

– О господи! – взорвался Фриц. – Мама моя дорогая! Да! Нет! Не знаю!

– Черт возьми, прекратишь ты ныть или нет! О’кей! Согласен! Но только – подумать!

– Отлично! Потрясающе! Теперь, если только нам удастся…

Независимо от меня мой взгляд заметался по берегу, пытаясь отыскать вдалеке вход в этот чертов водосток. Когда я спохватился – было уже поздно.

И Крумли, и Фриц все просекли.

– А юноша-то, не будь дурак, – знает, где Медея, – сказал Крумли.

Знаю, да, конечно, знаю! Сам же и спугнул ее своими идиотскими воплями!

Фриц направил монокуляр на слив водостока.

– Это оттуда ты явился? – спросил он.

– Вот именно – явился, не запылился… – фыркнул Крумли.

– Ну да, не я был за рулем… – виновато сказал я.

– Какого черта было вообще лезть в эту сточную канаву? Что толку с того, что ты нашел там свою Раттиган? Ты же снова ее потерял.

Да, потерял! Как это ни прискорбно!

– А может быть… – задумчиво протянул Фриц. – Заметь, я сказал – может быть… ты просто не туда пошел?

– Что значит – не туда?

– Здесь, в этом чокнутом Голливуде, – продолжал Фриц, – можно ожидать чего угодно. Почему ты так уверен, что путь в водостоке только один? Эти тоннели вполне могут разветвляться на несколько направлений.

– На юг, на север, на запад и… – на этом слове я невольно запнулся, – и на восток.

– На восток! – гаркнул Фриц. – Ja, на восток!

В ту же секунду каждый из нас мысленно совершил бросок через холмы и спустился вниз, прямо к Глендейлу. Никто и никогда не бывает в Глендейле. Там можно оказаться только в одном случае.

Фриц Вонг подкрутил свой огнедышащий монокуляр, и на губах у него появилась самая порочная из всех улыбок, которые бывают в природе.

– Клянусь своей печенью! – сказал он, взяв в объектив весь восточный фронт. – Это будет грандиозный финал. Сценарий не понадобится. Хотите знать, где она прячется? На востоке! Ушла под землю!

– Куда-куда ушла? – спросил Крумли.

– Господи, Фриц, это же кладбище!

– Кто тут режиссер, в конце концов? – сказал Фриц. – Ты просто не туда свернул – к свежему воздуху, к морю, к жизни… А Раттиган – пошла на восток, на зов Смерти. Смерть позвала ее – от имени их всех. И она ответила им – уже от имени самой себя.

– Складно звонишь, – сказал Крумли.