Угрозу, прозвучавшую в его словах, невозможно было пропустить мимо ушей. Но я не позволю ему запугивать меня. Никогда больше.

Я сделал глубокий вдох.

– Никому не придется толкать меня в нужном направлении, свою дорогу я найду сам. И если ты пришел только для того, чтобы угрожать мне, вместо того чтобы поздравить свою дочь с беременностью и отпраздновать это вместе с ее друзьями, то тебе лучше уйти и оставить нас в покое навсегда, – сказал я как можно спокойнее.

Отец улыбнулся:

– А ты знал, что Хелен Белл чуть ли не каждый день уносит домой товары из той маленькой пекарни, в которой работает? Хотя это запрещено?

Кровь застыла у меня в венах.

– То половинку пирога, то пакетик булочек…

– В противном случае это все было бы выброшено, – тихо сказал я. – Ты говоришь так, будто она ворует.

Отец пожал плечами:

– Но так ли посмотрит на это ее новый начальник? Ты действительно хочешь довести до этого?

Я не посмел двинуться даже на миллиметр.

– И стандарт гигиены в том ресторане, где работает Ангус Белл, тоже, кажется, ниже плинтуса. Я знаю нескольких людей, которые подтвердят, что отравились там. И когда об этом пойдут разговоры… – Он пожал плечами: – Нехорошо.

Комната внезапно показалась мне несказанно душной. Не хватало воздуха.

– Что будут делать Беллы, если вдруг лишатся дохода?

– Папа…

Он прищелкнул языком:"

"– И потом еще твоя подруга. Руби. – Он с таким пренебрежением произнес ее имя, что я готов был наброситься на него. Но шок от его слов удержал меня на месте, как будто я примерз к полу.

– Ты всерьез думаешь, что у нее есть шанс поступить в Оксфорд? Нет, если ее стипендия в последнюю секунду растворится в воздухе.

Вокруг меня все начало кружиться.

– И что тогда ее спасет, а? Уж наверняка не то рекомендательное письмо, которое написал учитель, полгода спустя изгнанный из школы за то, что спал с ученицей.

– Ты этого не сделаешь, – прохрипел я.

– Разве я когда-нибудь бросал слова на ветер? – возразил он.

Мой отец сошел с ума, – впервые пронеслось у меня в голове. Он свихнулся.

– Что тебе сделали Беллы? – сипло спросил я.

Отец принялся расхаживать по столовой туда и сюда, сцепив ладони за спиной. Дойдя до окна, он застыл и выглянул в сад.

– Я уже сказал однажды, что сделаю все, чтобы сохранить репутацию «Бофорт».

– Ты разрушишь нашу семью.

Он еще немного постоял у окна, прежде чем повернуться ко мне и решительно заявить:

– Все в твоих руках, Джеймс.

Голова кружилась. Я чувствовал себя в ловушке: будто меня поместили в один из этих аттракционов, в которых стоишь у края и не можешь даже шевельнуться, прижатый центробежной силой, а механизм со страшной скоростью вращается и при этом еще поднимает тебя вверх.

Я знал своего отца. Я знал, что каждое слово, сказанное им, было произнесено всерьез.