По его знаку Маргарита Добролюбова медленно двинулась на освещенную террасу. Встала в круге света, под старой люстрой. Затем открыла входную дверь.

Мария Вадимовна Молотова зашла в незапертую калитку. В руках у нее был большой пакет.

Первоцветов смотрел, как она бредет по садовой дорожке. Во дворе было темно. Крышу дома и покосившийся забор освещал лишь уличный фонарь, светивший скупо и жутко.

Маргарита вышла на крыльцо. Это было нарушение инструкций. Они столько ее учили, как вести себя. Но…

Она их тут же ослушалась. Женщина…

Он не сообщил по беспроводной связи, кого видит поднимающейся на крыльцо старого дома.

В этот момент он видел другой дом – битый кирпич, горы мусора, луч фабричного прожектора, пронизывающий немытое стекло окна, темную анфиладу старых комнат, стену, за которой что-то все скреблось и скреблось, словно пыталось выбраться наружу из старой тюрьмы, не желая никак подыхать…

Он услышал шум дождя, стучащего по крыше Дома у реки…

Увидел свои руки – маленькие руки маленького перепуганного мальчишки, в цыпках, царапинах, грязные как прах…

Прекрасную женщину, темноволосую, ясноглазую, высокую и смелую, которая не побоялась ни ливня, ни ночи кромешной и пришла его защитить.

– Мария Вадимовна, это вы? – тихо спросила Маргарита Добролюбова.

– Заехала по пути. – Молотова с тяжелым пакетом в руках вошла в дом. – Ты одна?

– А кто ж у меня? Квартиранта убили…

– В похоронной конторе была, в Москве, – сказала Молотова. – Похороны на Калитниковском кладбище, во вторник. Там могила деда Макара. И мой муж там похоронен.

– Такое горе, Мария Вадимовна… Вы простите меня… что я…

– На похороны-то приедешь?

Молотова шагнула к ней вплотную.

Капитан Первоцветов ждал.

Он представил, как это произойдет. Она… она пожилая… Ударит в висок? Или подстережет момент, когда Маргарита повернется к ней спиной? Сейчас выходить брать ее? Или подождать мгновение, чтобы убедиться наверняка и…

Мария Вадимовна повернулась к Маргарите спиной и водрузила тяжелый пакет на стол, на липкую клеенку.

– Вот, привезла тут тебе. Отощала ты совсем. И распухла, Маргоша. Нельзя так. Горе, оно… оно ни меры, ни края… водкой не зальешь. Надо держаться.

Она раскрыла пакет и начала выкладывать оттуда продукты: замороженную курицу, упаковку со свининой, упаковки сосисок, два пакета апельсинового сока, связку бананов, яблоки.

Выложив продукты, повернулась и медленно направилась к двери.

На пороге оглянулась.

– Похороны во вторник. Калитниковское кладбище. В одиннадцать.

Маргарита Добролюбова догнала ее уже на крыльце. Схватила за руку. Поцеловала эту сухую, но все еще твердую, энергичную старческую руку в кольцах.