Мы расплатились с трактирщиком.

— Господин хороший! Поостерёгся бы ты. Знаю я эту публику. Мстить будут.

— Подавятся — не таким рога обламывал.

Трактирщик лишь пожал плечами — мол, я предупредил, моё дело маленькое.

Купцы тоже встали из-за стола, подошли, поблагодарили.

Мы отлично выспались, поели щей с пирогами, творожных ватрушек с парным молоком, сели в сёдла и выехали со двора. Уже проскакали версты две-три, как Федька предупредил:

— Боярин, не иначе — впереди засада, вчерашние забияки мстить собрались.

— Смотри сам — впереди, за поворотом, птицы над лесом летают.

С чего бы? Кто-то вспугнул.

— Приготовься, коли с оружием они — руби сразу, не жди, когда они нападут.

И точно — только мы проехали поворот, как увидели посреди дороги стоящего коня, и на нём — боярского сына. Он оглаживал рукой обнажённую саблю, лежавшую поперёк седла. Холопов рядом с ним не было.

— Федька, холопы наверняка в лесу — сзади нападать будут, присмотри.

Когда мы сблизились, противник мой тронул коня и стал разгонять его. Сабля в его руке была наготове для удара.

Я выхватил обе сабли, провернул в руках. Увидев перед собой обоерукого, противник мой как-то замешкался, но расстояние было уже столь мало, что уйти в сторону или просто остановиться он не успевал.

Недоросль взмахнул саблей и остался без руки. Убивать я его не стал, пожалел — русский всё-таки, но руку с саблей отсёк, чтобы всю жизнь помнил урок.

Конь со всадником промчался мимо, я резко остановил свою лошадь, развернулся и бросился вдогон. Как там Федька? А он уже бился с обступившими его холопами. Туго ему приходилось — одному против троих.

Я мигом подлетел и сбоку полоснул саблей по груди одного холопа, левой рукой уколол в живот другого.

Оставшийся в одиночестве против двоих противников холоп бросил саблю на землю, поднял руки.

— Не виноват я — хозяин велел.

— Собери всё оружие, отдай ему, — кивнул я на Федьку.

Холоп соскочил на землю, подобрал свою саблю, оружие убитых и всё отдал Федьке.

— Иди — вон там, на дороге подбери саблю хозяина, принеси! — распорядился я.

Холоп послушно побежал по дороге, вернулся с серым лицом.

— Сабля на дороге с рукой лежит.

— Это рука хозяина твоего; мне она не нужна, а саблю неси.

— Боюсь я. — замялся холоп.

— А со спины, ровно тать лесной, нападать не боялся? Сгинь с дороги, предупреждал вас вчера, чтобы на глаза более не попадались.

Срубить бы тебе башку, да видак нужен, коли хозяин твой жаловаться начнёт.

Мы тронули коней, доехали до сабли молодого боярина. Она и впрямь лежала в пыли, а рукоять её сжимала кисть отрубленной по локоть руки.

— Федька, подними. Сабля вроде неплохая, только дураку досталась. Не дело оружию в пыли лежать.

Федька спрыгнул, прижал ногой обрубок, выдернул из пальцев саблю.

— Эх, жаль, что ножен нету.