Мы понимаем, что ты рисковал жизнью, спасая от свирепых разбойников незнакомых людей. К сожалению, подобные происшествия бывают и в моей стране. У короля не хватает преданных людей, чтобы искоренить сие зло. Я видел рыцарские турниры, правда — со стороны, но такого мастерства, когда ты двумя саблями лихо расправился с нападавшими, я не видел и даже не слышал о таком. Редко можно встретить в этой варварской стране благородного человека.

Я слегка скривился. Может быть, в глазах Европы мы и варвары. Конечно — ходим в шкурах, как они называют шубы и шапки из меха, но им бы наши морозные зимы, повымерзли бы! Зато каждую неделю в баню ходим, а кичащаяся своей цивилизацией Европа не моется годами, а вместо того, чтобы мыть пол, просто застилает его свежей соломой. Так кто из нас варвар?

Сделав такой вывод, я улыбнулся. Англичанин счёл неприятный момент исчерпанным.

— Не хотел бы ты, Георгий, заработать?

— И в чём же будет заключаться моя работа?

Я уже предположил, что меня хотят нанять охранником. Конечно, найти желающих можно, вот только каковы они в деле? Это прекрасно понимали и иноземцы.

— Мы хорошо заплатим — золотом.

— Двадцать соверенов.

В принципе — сумма неплохая, делать сейчас особенно нечего, можно и взяться.

— До какого места я должен нести охрану и доставить вас?

Я присвистнул. Далековато. Хотя сейчас уже поздняя весна, штормов на Балтике быть не должно. От Вологды до побережья каретой — ну пусть пять дней. За месяц туда и обратно должен обернуться.

— А сколько вас человек?

— Трое. Мы уезжаем все, везём самое важное — грамоту договорную.

— Давайте задаток — пять золотых.

Англичанин сморщил нос, как будто откусил

лимон, полез в кошель и отсчитал пять соверенов. Прощаясь, попросил не брать коня — в карете есть место, и держать всё в секрете.

— Видишь ли, Георгий, Голландия тоже хочет подписать такой же договор, но они не должны знать, что Англия его уже подписала, и главное — на каких условиях. Вскоре в Вологде будет британская фактория и склад.

— Тайну вашу я никому не собираюсь разглашать, а условия я и сейчас не знаю. И скажу откровенно — они меня не интересуют.

Мы раскланялись. Я позвал Лену, сообщил, что через два дня отбываю, через четыре седмицы вернусь, если ничего не произойдёт.

— Немчика охранять будешь?

— Его. Вот задаток оставил, забери. На месте я получу остальное.

Пару дней я провёл в неспешных сборах — подбирал удобную одежду, точил саблю и нож — даже не столько точил, сколько правил на старом кожаном ремне. Довёл сабли до бритвенной остроты — брошенный сверху на лезвие волос разрезался на две половины под собственным весом. Прикупил на торгу свежего пороха и свинцовых пуль для пистолета.