Я хлестанул коня и помчался к месту схватки. В том, что там кипел бой, я не сомневался — уж очень шум характерный.

В лесу, за поворотом дороги, стояла карета — редкость в этих краях. Вокруг неё шла схватка не на жизнь, а на смерть. Защищали карету четыре человека в иноземной одежде, нападали — с десяток наших, одетых в зипуны и старые однорядки. Доморощенные разбойники одолевали.

Подскакав, я с ходу срубил голову одному, вытащив из-за пояса испанский пистолет, выстрелил в грудь второму, уже взгромоздившемуся на крышу кареты. Только тут разбойники обратили на меня внимание.

Я пришпорил коня, описал полукруг вокруг кареты, зарубил татя, пытавшегося открыть дверцу. Спрыгнул с коня — сейчас он мне не столько помогал, сколько мешал, выхватил из ножен вторую саблю, и — пошла мясорубка… Разбойники были злы и напористы, но оружие плохое, а умения им пользоваться почти не было.

Через пару минут всё было кончено. В лес успел удрать только один тать, да и то бросивший топор. Из защитников осталось только двое, да и то — раненых, тяжело дышащих. Я взглянул на их оружие и чуть не рассмеялся — да кто же в Россию со шпагами ездит? Здесь надобно оружие посерьёзнее.

Поняв, что бой кончился, дверцу кареты распахнули, осторожно выглянул иноземец. Их сразу можно отличить от наших — лицо бритое, одежда другая. На наших штаны широкие, а у этого — нечто вроде лосин, туго обтягивающих ноги. На теле — куцый тёмно-зелёный кафтан. На голове — парик.

Иноземец огляделся, заметив меня, спустился по ступенькам, подошёл.

— Мы есть торговое посольство из Британского королевства. Есть очень большой сенкью. Мы благодарен, — на ломаном русском молвил иноземец.

Ага, понятно, торговые представители пожаловали. Не иначе — хотят торговать, причём едут, чтобы скидки получить или иные привилегии. Слышал я уже о них, ходят по городу разговоры, что представители голландские да аглицкие приехать должны. Вот и приехали, вместо хлеба-соли разбойнички местные обобрать решили. Тоже, наверное, прослышали про скорый приезд иноземцев. Как говаривал незабвенный таможенник Павел Верещагин — «за державу обидно!».

Я снял скуфейку, поклонился.

— Кто таков? Имя назови, я обязательно бургомистру доложу.

— Нет у нас бургомистров, посадник городской есть. А звать меня Георгий, фамилия — Михайлов.

Я свистом подозвал лошадь и уже собрался подняться в седло, когда англичанин понял, что я намереваюсь уехать.

— Нет, нет, не можно уехать! У нас почти не осталось охраны, прошу великодушно сопроводить нас до города.

Из открытой дверцы кареты показались головы ещё двух иноземцев в напудренных париках.

Ну что ты будешь делать, срываются мои планы, а до заводика всего-то пять вёрст осталось. Как говорится — не делай добра, не получишь зла.