На все, в том числе и на убийство… И за Кустарева спросит, и за себя отомстит…

– А кто такая гражданка Ерофеева? – спросил Никиткин.

– Девушка, которую ты подобрал вчера на улице. Юля ее зовут, – нехотя проговорил Одинцов.

– Ну, не знаешь и не знаешь. Мы ее сами найдем. И ее, и Кустарева. А с тобой о другом поговорим.

– О чем? И вообще, куда ты меня везешь, майор? – заголосил Никиткин.

– Ты уже все понял, зачем спрашиваешь?

– Ты за все ответишь!

– А Прошник с Волховым за что ответили? В чем они перед тобой провинились? В том, что ты решил меня сожрать? Ладно, меня подставил, ты же двух человек убил… Ни за что убил… Ты нелюдь, Никиткин, на земле станет чище, если тебя убрать…

– Не имеешь права, Одинцов! Ты даже не представляешь, что тебе будет!

– Будет, – кивнул Одинцов. – Но тебе какое дело? Когда меня накажут, тебе уже будет все равно.

– Да пойми ты, я не знаю, кто такие Прошник и Волхов! – Леонид вытянул ноги, чтобы хоть как-то унять дрожь в коленях.

– Ты очень смелый мужик, Леня, – неторопливо проговорил Одинцов. – Большую кровь развел, не побоялся. Сколько там людей погибло, даже считать не хочу. Страшно считать. Меня подставил… Крутой ты мужик, смелый. А сейчас пытаешься разубедить меня в этом. Не надо меня разочаровывать, Леня. Умри как мужик.

– Одинцов, ты сошел с ума! Ты ненормальный!

– Для тебя это нормально. Или я играю не по твоим правилам? По твоим. Значит, все нормально. Ты по своим правилам и умрешь…

– А-а, я знаю! Ты меня разводишь! – истерично засмеялся Никиткин. – Разводишь как лоха! Не сможешь ты меня убить! Не сможешь! Закон не позволяет! И сам ты не сможешь! А-а, знаю, закошмарить меня хочешь!

Одинцов ничего не сказал. Он лишь зловеще улыбнулся, когда машина свернула на перекрестке какого-то населенного пункта. Возможно, эта дорога вела в лес или к какому-нибудь глубокому водоему.

– Я тебе поверил! Я знаю, что ты хочешь меня убить, но не знаю, что тебе сказать!..

В кармане у Одинцова зазвонил телефон, и сидящий рядом опер ударил Никиткина в бок, чтобы он заткнулся.

Майор практически ничего не говорил, он больше кивал, слушая человека на том конце невидимого провода. Наконец он положил трубку в карман.

– Юра, ты был прав, этот придурок не сжег машину, он ее в ремонт поставил.

– Нашли? – спросил опер, к которому обращался Одинцов.

– Нашли. В сервисе, на Линейной.

– Ну, ты же знаешь, какие у Лукомора возможности.

– Где мои люди? – нервно спросил Никиткин. – Где Чернышев?

– С ними лукоморские разберутся… – невозмутимо сказал Одинцов. – Они знают, как это делать. Сначала допросят, а там видно будет. Может, и отпустят.