Во-первых, бояться Фраера – себя не уважать, а во-вторых, в управлении знают, куда они поехали.

Охранник повел их в обход дома к купальному павильону, пристроенному к главному зданию.

Яркий свет хлынул из распахнутых дверей в глаза, ослепляя и сбивая с толку. Замешательство длилось всего мгновение, но этого бы хватило, чтобы лишить Одинцова как минимум инициативы. Но никто не собирался на них нападать. Просто в павильоне царил яркий солнечный день. Искусственные и настоящие пальмы в кадках усиливали атмосферу тропического острова, а создавало ее тропическое «солнце» и трехмерное панно за бассейном – море, небо, легкие облака… На песке перед бассейном стояли шезлонги, но парень показал им на барную стойку, сплетенную из бамбука. Судя по его взгляду, он ожидал от гостей дикого восторга и поросячьей радости, но Максим и не думал садиться на высокий пенек за стойкой. И Ожогин остался на своих двоих.

– Есть отличный ямайский ром и кубинские сигары! – с легким разочарованием сказал охранник.

– Никиткин где? – зло спросил Одинцов.

Вот кого бы он сейчас отдал на съедение карибским каннибалам. Сначала освежевать, а потом отдать…

Никиткина пришлось подождать. Он вышел к гостям в белой тенниске, бежевых джинсах и кожаных шлепках на босу ногу…

– Извините, что задержался, – улыбнулся он, изображая чувство вины.

– Какой Кустарев? – изобразил Леонид удивление, но что-то дрогнуло у него внутри под свирепым взглядом Одинцова.

– Что это такое? – Максим заметил припудренные царапины у него на щеке.

– Ну, это мое личное дело, – нахмурился Фраер.

– Жена вроде в Лондоне.

– Личная жизнь – это не только жена…

– Почему на двух машинах вернулся?

За Никиткиным стояли два «быка» в черных костюмах, но он будто не чувствовал их поддержки. Пытался бодриться, но смятение и растерянность в нем не просто угадывались, а бросались в глаза.

– А это имеет значение?

– Что с третьей машиной произошло?

– Где? В каком месте?

– А я обязан давать отчет? Вы меня в чем-то подозреваете?

– Да, в похищении старшего лейтенанта Кустарева. Собирайтесь, гражданин Никиткин, проедем с нами.

– На каком основании? – Никиткин злился, его трясло изнутри, но вместе с тем он действительно хотел знать, что у Одинцова есть против него.

– Вот когда будут основания, тогда и поговорим…

– Где третья машина из твоего эскорта?

– Во-первых, нет никакой машины! Во-вторых, я требую, чтобы вы, товарищ майор, обращались ко мне на «вы»! А в-третьих, я хочу знать, на каком основании вы здесь находитесь.

– Это была ошибка! Вас проводят, господа! – Никиткин повернулся к гостям спиной, передернул плечами, как возмущенная гимназистка, и направился к выходу.