Вдруг Нестроев и Гаврилин откажутся от своих показаний, вдруг Максима вновь обвинят в убийстве Прошника и Волхова. На этот раз оснований для задержания не будет, но с должности его могут подвинуть. Или даже со службы попросить… В общем, накалилась обстановка, нельзя нагнетать градус. Может, потому и распоясался Фраер…

Дом у него большой, забор высокий, во дворе охрана, собака. И у ворот стоял крепкого сложения парень в черном бронежилете поверх униформы. Одинцов подошел к нему, спросил, где Никиткин.

– Мы такую информацию не предоставляем, – покачал головой боров.

– Я же представился, – удивленно повел бровью Одинцов.

– А постановление у вас есть?

Максим едва сдержался, столько в нем сейчас было злости и силы, что он запросто, казалось, мог пробить кулаком не только пресс на животе охранника, но и сам бронежилет.

А злился он прежде всего на самого себя. Была же у него мысль посчитаться с Фраером. Без оглядки на закон свести с ним счеты… Намерения были самые серьезные, но духу не хватило. Разум возобладал над инстинктами, но именно это и злило. Что, если, оборзев от безнаказанности, Фраер погубил Кустарева? Максим никогда себе этого не простит.

Парень не выдержал его взгляда, попятился. Понял, что лучше не кобениться.

– Так уехал он куда-то.

– Ну, мне не докладывают…

– Как на чем? На машинах…

– На машинах? – переспросил Одинцов, обращая внимание на множественное число.

– Ну да, как обычно…

На этом разговор закончился. К воротам подъехали «Гелендвагены» Никиткина. Но не три машины, а две.

Ворота открывались медленно, и Одинцов этим воспользовался. Он подошел к одной машине, схватился за дверь. Охранник у ворот дернулся, но Ожогин перекрыл ему путь.

Впрочем, Одинцов машину открыть не смог: двери были заблокированы. И никто не выходил к нему. А жаль. Он готов был подставить себя под раздачу, лишь бы получить повод наехать потом на Никиткина. Плевать на Санькова и Якирова, он и без них мог натравить на Фраера спецназ. И он обязательно сделает это – лишь бы повод получить.

Машины, одна за другой, проехали во двор. Чистые машины, только-только вымытые. Сухо на улицах, при такой погоде пыль должна была осесть на кузове. Должна была, но не осела. Значит, машины мыли совсем недавно и где-то неподалеку.

А двор у Фраера большой, и гараж для машин серьезный, и мойка у него своя есть…

Вдруг из сторожки вышел охранник.

– Вы майор Одинцов? – стараясь казаться крутым, сухо и зычно спросил он.

– Майор Одинцов и старший лейтенант Ожогин.

– Если вам нужен Леонид Афанасьевич, прошу!

Никиткин мог устроить им с Юрой ловушку – заманить в дом, а потом убрать по-тихому. Но Максима это не пугало.