Однако у меня не было ни нужного настроения, ни желания. Я просто зачерпнул хиста и выплеснул его, словно из ведра вылил. «Приказал» то, что мне требовалось нескольким чужанам, стоявшим за Костяном. И те сделали все в лучшем виде. Один за одним сдали назад, развернулись и уехали, чтобы через минут пять очнуться где-то в Выборге и не вполне понимать, как они тут оказались.

Меня даже посетила крамольная мысль. Может, вся эта свобода выбора — ненужная фигня. Гораздо проще управлять людьми, тогда они более продуктивны. Правда, я тут же отогнал ее от себя. Начинаю думать, как матерый рубежник, оправдывая свое право сильного любыми аргументами. Надо говорить себе честно — иногда я делаю плохие вещи. И признаю это. Именно подобным я и отличаюсь от остальных засранцев с рубцами. Пока.

Ресторан «Пастернак» находился через три квартала. И был назван не из-за нобелевского лауреата по литературе, а в честь овоща. Ну, у которого корни напоминают белую морковь, а вершки похожи на петрушку. Нет, это не я такой умный ботаник, просто пастернак был нарисован на стене за стойкой ресепшена.

Встретила нас фифа с надутыми губами и высокомерным взглядом. Та самая, которая получает сорок тысяч, но смотрит на тебя, как на коричневую субстанцию. Лично нас с Костяном обдало волной презрения. И что самое интересное, у меня даже не появилось желания придавить ее хистом.

Ради чего? Ума это обслуживающему персоналу явно не прибавит. Если она считает, что не нужно делать приветливое лицо — ее же проблемы. В таком случае итог заведения, где она работала, хотя бы предсказуем. Что было на этом месте до «Пастернака»? Не менее модный «Лемонграсс». А прежде «Баклажан». Мне даже кажется, что хозяин был один и тот же. И ведь наверняка он думал, что дело именно в названии и концепции, а не в персонале. Ну что ж, многие любят не просто наступать несколько раз на грабли, а тщательно топтаться на садовом инструменте. Что там говорить — сам такой. С другой стороны, именно моя любовь помогать там, где это совсем не требуется, не вызывала конфликтов с хистом.

Нас проводили за крохотный столик, хотя свободных посадочных мест было предостаточно. Время ранее, в заведении всего три небольших компании — молодые пацаны даже младше нас, но одетые слишком модно для Выборга, пара мужиков в стороне, явно из деловых, и стайка девиц, соревнующихся друг с другом размером бюста. Мне доверие внушали только мужики, которые были из «серьезных», и, скорее всего, решали какие-то дела. Один из них чем-то даже напомнил Рыкалова.

— Добрый день, меня зовут Кирилл, сегодня я буду вас обслуживать, — без всякого энтузиазма подошел к нам чуть ли не подросток.

— Чай черный, — сказал я.

— Еще что-нибудь? — поморщился тот. — У нас сегодня наш фирменный буйабес.

Теперь скривился я.