— И что делать сс… будем? Лопату искать?

— Есть у меня вариант получше. Но чувствую, батюшке он очень не понравится.

Прежде чем лихо что-то спросила, я вытянул ладонь, призывая ее к молчанию. А сам прикрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Да, кощеевский дар у меня крутой. Вот только не сказать, что очень боевой. Попробуй тут сконцентрируйся, когда в тебя летит какое-нибудь смертельное заклинание. Может, со временем получится активировать его по щелчку.

К собственному удивлению, дыхательная практика довольно скоро дала действенные плоды. На четвертом или пятом выдохе перед глазами стали всплывать знакомые образы. Сначала туманные, но спустя какое-то время я смог навести резкость. И без всяких колебаний выбрал своего старого приятеля — лешего.

Сказать по правде, использовать «спасибо» батюшки вот так, ради подтверждения одного лишь предположения, было жалко. С другой стороны, у меня имелась какая-то стопроцентная уверенность, что именно подобным образом необходимо поступить. Такая бывает лишь у законченных лудоманов, когда они ставят сто тысяч на «Шинник» из второго дивизиона, который в кубке играет со «Спартаком».

— Услышь лес, — прошептал леший, чем только утвердил меня в правильности выбора.

Поначалу будто бы ничего не произошло. В смысле, я был все тем же Матвеем Зориным. Среднего роста, с некрасивым лицом и большими ушами, в самом рубежном расцвете сил. Кожа не превратилась в кору, а вместо редкой поросли усов, которые я с негодованием сбривал каждое утро, не проступил мох. Однако с каждым новым ударом сердца приходили ранее неизведанные ощущения.

Шагах в шестистах замер в испуге олень, а после что есть мочи бросился бежать. Это появился на лесной тропке волк. Да и не волк еще, прибыль, ему и года нет. Однако хищник есть хищник.

Чуть ближе заливалась в гневном плаче рябинница — это сойка разоряла ее гнездо. Но и тут ничего не сделаешь, в своем праве бессовестница. К тому же, сейчас прилетит муж рябинницы, того и гляди, отгонят хулиганку.

Вдалеке, улюлюкали черти — там молодого Большак за какие-то провинности заставлял носить воду из местной речки в дырявых ведрах. Воспитывал. И я даже улыбнулся тому. Чем бы не тешились, лишь бы не озоровали.

Танцевали, наверное, свой последний в этом году танец лесавки — обнаженные дивные красавицы с распущенными волосами. Только не дай бог кто именно сейчас сунется к ним — не сносить ему головы.

Чесал бороду длинными ногтями в овраге берендей. Медведь-оборотень, по путаным мыслям которого уже и непонятно было, кто он больше — человек или зверь.

Но самое главное — шел по полянам, по долам, по опушкам, то оказываясь над верхушками самых высоких деревьев, то вдруг ныряя под листья дикой земляники, настоящий хозяин здешних земель.